Домой   Фрагменты старой прессы  Открытки войны   Страницы истории разведки   Записки бывшего пионера      Люди, годы, судьбы...

 

Карикатура и плакат в Великой Отечественной войне     Ордена и медали России 

 

 

1  2  3  4  5  6  7  8  9  10  11  12  13  14  15  16  17

 

Translate a Web Page      Форум       Помощь сайту   Гостевая книга

 

Список страниц

 

ЧЕТВЕРОНОГИЕ СОЛДАТЫ НА ПОЛЯХ СРАЖЕНИЙ

 

1  2  3

 


 

 


 

Про скульптуру ( Собаки на службе в Красной Армии )

 

Пользуясь внезапно установившейся морозной и одновременно солнечной погодой, инспектировал зону отдыха «Терлецкая дубрава». Раньше, когда школу

 прогуливал, я там без спросу в пруду купался. А потом мчал домой. Проживал в домике, к постройке которого приложили руку немецкие военнопленные. С непарадной стороны домика имелась детская библиотека, где и перечитал практически всё, относящееся к военной тематике. И как-то, довольно случайным образом, попалась мне замурзанная книжица про почему-то ДЕВУШКУ, воспитывавшую собаку-подрывника. Названия напрочь не помню, помню - наличие такого метода ведения войны меня очень удивило, да и образ сурового воина-победителя слабо увязывался с девушкой. Для пионера моих лет книжка изобиловала всякими удивительными подробностями.
Сейчас на дворе зима, пруд замёрз, школу удалось умело закончить, тот «военнопленный» дом давно снесли, а вместо обильных последствий культурного отдыха москвичей и гостей столицы в зоне отдыха «Терлецкая дубрава» установлена, знаете ли, странная такая скульптура.
«Военный инструктор с собакой» называется.
Официальные источники сообщают: «Открытие скульптуры «Военный инструктор с собакой» в одном из красивейших уголков востока столицы - Терлецкой дубраве - стало данью памяти нашим братьям меньшим, которые в годы Великой Отечественной войны вместе с бойцами на полях сражений с немецко-фашистскими захватчиками приближали день Победы. Им не давали орденов, они не получали званий. Они совершали подвиги, не зная этого. Они просто делали то, чему их научили люди, и гибли, как и люди. Но, погибая, они спасали тысячи человеческих жизней.
Не секрет, что Великая Отечественная на деле доказала эффективность применения служебных собак в военных целях. Достаточно вспомнить, что к началу войны на учете в клубах Осоавиахима их состояло свыше 40 тысяч, а к концу Великой Отечественной войны Советский Союз вышел на первое место в мире по использованию собак в военных целях. Только в период с 1939 по 1945 годы было создано 168 отдельных воинских частей, которые использовали собак. На различных фронтах действовали 69 отдельных взводов нартовых отрядов, 29 отдельных рот миноискателей, 13 отдельных специальных отрядов, 36 отдельных батальонов нартовых отрядов, 19 отдельных батальонов миноискателей и 2 отдельных спецполка. Кроме этого, периодически участвовали в боевых действиях 7 учебных батальонов курсантского состава Центральной школы служебного собаководства.
Вот почему нет ничего удивительного в том, что скульптура «Военный инструктор с собакой»
Салавата Щербакова появилась на территории зоны отдыха в Терлецкой дубраве в районе Ивановское. Почему именно здесь? Дело в том, что во время Великой Отечественной войны на территории Терлецкой дубравы располагался питомник служебного собаководства. Так что, вполне возможно, что многие из четвероногих - миноискатели, те, кто вывозил раненых с полей сражений, доставлял донесения с огневых точек - проходили обучение под руководством опытных кинологов именно здесь, в этом одном из красивейших уголков востока столицы, в зоне отдыха «Терлецкая дубрава».

Собаки-диверсанты

В начале 30х гг. в Красной Армии проводились разработки операций в глубоком тылу противника, в ходе которых важная
роль отводилась диверсионным подразделениям, которые должны были дезорганизовать снабжение и управление. Наверное поэтому в конце декабря 1934 г. и начале января 1935 г. в районе Монино проводились испытания собак, обученных для диверсионной деятельности. По замыслу, собаки, сброшенные с парашютом в специально сконструированных коробах, должны были доставить взрывчатку, которая находилась в седлах на спине, к бензоцистернам, на полотно железной дороги или к самолетам противника. При этом четвероногие не были смертниками, поскольку механизм седла состоял из бойка с пружиной, воздействующего на капсюль, и механизма, воздействующего на шпильки, с помощью которых собака освобождалась от седла.
Первое испытание проводилось по самолетам на аэродроме: «две собаки породы немецкая овчарка, сброшенные с 300 метров, после раскрытия коробов уверенно пошли на цель. Альма немедленно сбросила седло рядом с целью, Арго не сумел сбросить из-за неисправности механизма». На следующий день, сброшенные с той же высоты две овчарки, преодолев 400 метров по глубокому снегу за 35 секунд, сбросили седла со взрывчаткой на железнодорожное полотно. При этом они проявляли высокую сообразительность: «у собаки Нелли после освобождения из короба седло упало на землю, но Нелли подхватила седло зубами и донесла до самолета».
Руководитель испытаний, заместитель начальника Штаба ВВС Красной Армии Лавров, в своем докладе, направленном 4 января 1935 г. М.Н.Тухачевскому, Я.И.Алкснису и А.И.Егорову писал:
«Проведенные испытания показали пригодность программы подготовки собак... для выполнения следующих актов диверсионного порядка в тылу противника:

  • подрывы отдельных участков железнодорожных мостов и железнодорожного полотна, разных сооружений, автобронетанковых средств и т.д.;
     
  • поджоги строений, складов, хранилищ жидких горючих веществ, нефтяных приисков, железнодорожных станций, штабов и правительственных учреждений;
     
  • отравлению при помощи сбрасывания устройств с отравляющими веществами водоемов; скота и местности, когда сама собака является источником заразы, возможное распространение эпидемий.

Полагал бы целесообразным... организовать в 1935 г. школу Особого Назначения, доведя количество подготовленных людей до 500, а собак до 1000-1200... В целях предварительной охраны наших объектов оборонного значения от диверсионных собак теперь же дать директивные указания приграничным военным округам уничтожать собак в любом месте их появления, особенно в районе аэродромов, складов, железнодорожных линий и бензохранилищ...».
Чуть позже, в конце марта 1935 г. на Научно-исследовательском Автобронетанковом полигоне в Кубинке прошли испытания собак — истребителей танков и приспособлений для защиты последних от действий четвероногих мин. В принципе, собака могла уцелеть: для подрыва танка использовалось вышеописанное седло, но в реальности (собака, как правило, заползала с взрывчаткой под танк) шанс на спасение был близок к нулю.
Результатом экспериментов по использованию собак стал доклад начальника Центральной школы связи Н.Н.Черепенина о необходимости создания специальной школы, которая готовила бы собак диверсантов и собак — истребителей танков, а также их вожатых.
С середины 30-х годов в СССР были начаты опыты по борьбе с танками с помощью собак. Мины были разработаны Центральной школой военного собаководства и впервые применены в 1939 году на Халхин-Голе. Собаку приучали стремительно бросаться под танк, причем с короткого расстояния, чтобы она быстро оказалась в «мертвой» зоне пулеметов танка. Во вьюк собаки закладывали противотанковую мину с 2—4 килограммами взрывчатого вещества и специальным взрывателем. Уже в июле 1941 года на фронт был отправлен первый батальон истребителей танков с использованием собак-подрывников. За ним последовало еще несколько. Успешное применение собак-подрывников явилось полной неожиданностью для противника. Немецкое командование издало специальную инструкцию по борьбе с собаками — истребителями танков.
На Ленинградском фронте в батальоне специального назначения, которым командовал майор П.А. Заводчиков, приучили собак со взрывчаткой в специальной сумке пробираться по проходам в колючей проволоке, которые немцы оставляли для перебежчиков с нашей стороны. Попав в расположение противника, собаки забегали в бункера, бросались на двери дзотов, блиндажей и других убежищ, где они чуяли людей. При этом взрыватели, вставленные во вьюки с толом, которые собаки несли на спине, задев за стенку или дверь, срабатывали и взрывали мину. Необходимые для таких мин специальные взрыватели были сконструированы в Ленинградском физико-техническом институте АН СССР под руководством доктора физико-математических наук Н.М. Рейнова.

В дальнейшем, в связи с увеличением в войсках количества противотанковой артиллерии, потребность в использовании служебных собак для уничтожения танков уменьшилась, число подразделений истребителей танков сокращалось, а в октябре 1943 года они были ликвидированы. Вместо них стали создавать роты минно-розыскной службы с использованием собак.

На службе в Красной Армии

 

В Красной армии в годы Великой Отечественной войны служило более 60 тысяч собак. Собаки подрывали вражескую бронетехнику в боях под Москвой, Ленинградом, Сталинградом, Брянском. Так, во время разгрома немцев под Москвой пущенные в атаку танки противника были обращены в бегство собаками истребительного батальона. Об этом 14 марта 1942 года писал в своем донесении командующий 30-й армией генерал-лейтенант Лелюшенко. «В период разгрома немцев под Москвой пущенные в атаку танки противника были обращены в бегство собаками истребительного отряда… Противник боится противотанковых собак и специально за ними охотится». Другие источники уточняют: в июле 1941 года под Черниговом в армии генерала Лелюшенко собаки подорвали 6 немецких танков, а в Приднестровье — около 20. Особенно отличились собаки при обороне Сталинграда. Так, в 62-й армии спецотряд под командованием майора Кунина уничтожил 42 танка и 2 бронемашины, а спецотряд старшего лейтенанта Шанцева — 21 танк.
В ноябре 1944 года при выполнении Ясско - Кишеневской операции взвод собак-миноискателей успешно выполнил задачу по сопровождению танков. Этот специально обученный взвод сопровождал танки во всю глубину зоны оперативных заграждений противника. Собаки-миноискатели под прикрытием огня танков производили разведку и обнаруживали минные поля, благодаря чему были спасены сотни и тысячи жизней солдат и офицеров Советской армии.
На боевом счету частей военного собаководства более 200 тыс. доставленных донесений в периоды, когда отсутствовали другие средства связи, подвезено на огневые рубежи 5862 тысячи боеприпасов. В частях, где применялись нартовые упряжки, 95 процентов тяжелораненых вывезено ездовыми собаками, а всего было вывезено около 700 тысяч бойцов! С помощью собак в годы войны была обследована территория в 15153 кв. км. С помощью четвероногих было разминировано 303 крупных города и населенных пункта. Среди них - Псков, Смоленск, Брянск, Львов, Минск, Киев, Сталинград, Одесса, Харьков, Воронеж, Варшава, Вена, Будапешт, Берлин, Прага. Не без помощи наших братьев меньших в годы Великой Отечественной войны в 18394 зданиях различных городов и населенных пунктов было обнаружено свыше четырех миллионов мин.

Во время Великой Отечественной в Советской армии было шесть тысяч минно-розыскных собак, более 15 тысяч санитарных упряжек. Собаки нашли и вытащили с поля боя около 700 тысяч наших раненых бойцов. Одной из самых геройских собак был шотландский колли Дик, призванный на службу из Ленинграда и обученный минно-розыскному делу. За годы войны он обнаружил более 12 тысяч мин, принимал участие в разминировании Сталинграда, Лисичанска, Праги и множества других городов. Но свой главный подвиг Дик совершил в Павловске, обнаружив в фундаменте старинного дворца фугас весом в две с половиной тонны с часовым механизмом. До взрыва, который превратил бы весь дворец в груду щебня, оставалось менее часа. После войны пса-фронтовика возвратили в Ленинград, к его хозяйке, и Дик даже успел поучаствовать в первых послевоенных выставках. Несмотря на многочисленные ранения, Дик умер от старости и был похоронен с воинскими почестями.
Под городом Вереей 14 собак поддерживали связь с гвардейским полком, оказавшимся в тылу врага. Восточноевропейская овчарка Аста, несшая донесение, от которого зависела судьба полка, была смертельно ранена. Но, истекая кровью, сумела все-таки доползти до цели и доставить донесение. Сохранился рассказ об эрдельтерьере Джеке, который спас от верной гибели целый батальон. Три с половиной километра под интенсивным обстрелом нес он в ошейнике важное донесение. Прибежал в штаб израненный, со сломанной челюстью и перебитой лапой. Доставив пакет, упал мертвым. Собака Норка в труднейших условиях и за короткий срок доставила 2398 боевых донесений, а пес по кличке Рекс – 1649. В 1944 году при ликвидации Никопольского плацдарма пес Джек доставил 2982 боевых донесения, причем поддерживал связь между частями, переплывая Днепр!

Собаки-миноискатели
 

Наверное, самая ответственная работа выполнялась собаками-миноискателями. 6 тысяч собак обнаружили более 4 миллионов фугасов и других взрывчатых устройств. Они участвовали в разминировании дорог, городов, сел, отдельных зданий. Вот выдержка из директивы начальника инженерных войск всем фронтам от 17 ноября 1944 года: «Ни на одном из маршрутов, проверенных собаками-миноискателями, не было случая подрыва живой силы и техники. Иногда собаки обнаруживали фугасы на глубине 2,5 метра».
Воевали не только породистые собаки, но и их беспородные собратья, причем с не меньшим успехом. Например, маленькая дворняжка Дина не только обнаруживала мины, но и доставляла донесения, уходила во вражеский тыл и помогла подорвать фашистский эшелон. После войны Дину прикомандировали к музею боевой славы. Здесь она и дожила до глубокой старости.

Впрочем, на войне было место не только ратным подвигам. Были и подвиги другого рода, продиктованные необычайной, поистине собачьей верностью и любовью, но не менее ценные. Примеров тому можно найти множество. Вот только один из них. Семью, проживавшую на оккупированной территории, бросили в концлагерь. Их сеттера Сильву, очень красивую собаку, присвоили фашисты. Но Сильва не смирилась с этим. Она не только смогла убежать от захватчиков, но и каким-то немыслимым, ей одной известным способом отыскала этот концлагерь. Собака прорыла ход под колючей проволокой и по ночам (днем застрелит охрана!) приносила вконец изголодавшимся людям то косточку с остатками мяса, то сырую морковку, чем спасла от голодной смерти ребенка. Сама Сильва была худющей, как скелет.

Их нравы

В заметке Марии Барыковой удалось почерпнуть ещё больше удивительных данных. Не знаю, разбирается ли Мария Барыкова в собаках, но в военном деле разбирается точно, понимая и признавая несомненное советское краснознамённое варварство, до которого не доходили даже в немецкой армии. Также из текста ясно: Мария чётко представляет себе что такое немецкий танк, как именно танк действует на передовой и что нужно делать, дабы танк остановить, в штаны не навалить и в живых остаться. Одновременно. Ну да ладно, не про Марию речь. Лучше "следите за руками":
 

Первую и единственную в России Центральную школу военного собаководства «Красная звезда» создал в 1931 году генерал-майор Медведев. Уже к началу 1941 года эта школа готовила собак по 11 видам служб. В Зимнюю войну собаки даже мчались в бесполезные атаки на линии Маннергейма, везя лыжников-бойцов! Причем, использовались тогда далеко не только овчарки, но гончаки, лайки и дворняжки.

Конечно, все эти умения пригодились в Отечественной войне. Собаки действительно спасли немало жизней, вывозили с поля боя, обнаруживали мины, тянули под пулями кабель, несли донесения, проскакивая через минные поля и простреливаемые пространства… Но ни одна армия, кроме нашей, не посылала собак на верную смерть: под танки на фронте и под поезда в тылу. Недаром даже фашисты с завистью констатировали, что «нигде военные собаки не применялись столь эффективно, как в России». Да и бороться с ними было трудно; расположенные высоко танковые пулеметы их не доставали. В немецкой армии до такого варварства все-таки не дошли, хотя количество собак в гитлеровской армии насчитывалось значительно больше. Только на охране концлагерей было задействовано около 200 тысяч овчарок!

«Живые гранаты» были приняты на вооружение Красной Армией еще в 1935 году, через 9 лет после решении Реввоенсовета о такой программе. В боевых условиях на них закрепляли взрывное устройство (около 12 килограммов тротила) и выпускали навстречу вражеской технике так, чтобы мина взорвалась под относительно тонким днищем. Достигалось это тоже весьма жестоким способом: собаку приучали есть под днищем танка, а в бой пускали крайне голодной. Часто собаки пугались танков, путали их с советскими, взрывая своих. К концу 1942 года применение собак-подрывников танков практически прекратили, хотя готовили их в Советском союзе аж до 1996 года! Диверсионные же собаки подрывали железнодорожные составы и мосты. Обычно их сбрасывали на парашютах, прикрепив на спину разъемный боевой вьюк, который они оставляли на железной дороге перед самым подходом поезда, и затем убегали. Для этого с боку вьюка, так чтобы собака могла дотянуться, крепилась деревянная палка, выдернув которую собака освобождалась от взрывчатки... Увы, триста немецких танков (63 только под Сталинградом) – не решающая для такой огромной войны цифра, а вот триста доверившихся и погубленных жизней, которым до сих пор нет даже памятника…


В общем, говоря, обломаю вам удовольствие от чтения этого воспламеняющего сознание коктейля и сообщаю: памятник собакам-военнослужащим и инструкторам таких собак теперь есть. Стоит недалеко от моего дома. Собственно вопросов к памятнику возникло ровно три: товарищ младший сержант (один треугольник в петлице) награждён некой медалью. Медаль отдалённо похожа на медаль
«За отвагу», но какая-то у медали колодка подозрительная. Или это вообще не то, об чём я подумал? За спиной у младшего сержанта легендарный ППШ. Длинноват, считаю. Ну и звезда на пряжке. Хотя такую пряжку видеть доводилось, люди знающие говорили, что у очень небольшого числа курсантов на начальном этапе войны такие всё же были. В любом случае - это всё мелочные придирки. А памятник хороший. Нужный и к месту. А на сладкое вот вам что приготовил. Лично моё мнение - ад.

Про девичью команду


Елизавета Александровна Еранина (Самойлович) специально для журнала «Лев»
 

…Книжка, до дырок зачитанная в детстве в зауральском городе Кургане, и сейчас лежит передо мной на столе. Книжка «Девичья команда» семьдесят четвертого года издания. Наверное, мне было восемь, когда я прочла ее в первый раз. Теперь, через тридцать лет, предстояло встретиться с одной из ее героинь.

Мы беседовали долго. Говорили о Родине, подвигах, чести (так называлась военно-историческая серия книг для детей в «Воениздате"). Перебирали и переснимали цифровиком старые фото из двух альбомов. Елизавета Александровна Еранина, до замужества Самойлович, сержант той самой «девичьей команды» - 34 отдельного инженерного батальона миноразыскников и истребителей танков, была вначале немногословна. Сухо и по- военному сдержанно она начала свой рассказ. Я же назойливо требовала подробностей. Постепенно лед немногословия растаял и воспоминания украсились удивительными подробностями, придавшими рассказу трогательную достоверность. Словно это было вчера… Расстались мы очень тепло. Но прежде чем попрощаться с хозяевами, мы вместе с ними сели за накрытый стол. По предложению старшей хозяйки - сержанта Самойлович, подняли три тоста, по традиции, свято соблюдаемой военными собаководами: первый - за Победу! второй (не чокаясь) - за погибших. и третий - за наших рабочих, служебных собак!

Я была бойкой девчонкой. Спуску мальчишкам не давала. На родной Петроградской стороне, на Ропшинской улице прошло все мое детство. Мой папа был музыкантом, тапером. Очень любил собак. О чем может мечтать настоящая пионерка, любящая собак? Конечно, о немецкой овчарке. Немецкая овчарка - это предел мечтаний юного собаковода. Любимый старший брат подарил мне клубного щенка. Это было в 1936 году. Щенка я назвала Джульбарсом. Чепрачный немец, крупный, яркий он был удивительно талантливой и способной собакой. Нас, юных собаководов, в те годы в Ленинграде было много и к нам относились очень серьезно. Смотры, парады, всесоюзные съезды - нам с Джульбарсом везде удалось побывать, даже на страницах «Пионерской Правды». Наша ленинградская команда за несколько лет перед войной выиграла Всесоюзный смотр-соревнование. Вот, на фото, я - вторая справа. А первая - Риточка Меньшагина - наш командир отряда. Вот, мы дети еще - галстуки пионерские, знамена, барабаны. С Ритой бок о бок нас провела судьба по жизни. И провела, и хранила, но об этом потом. Дрессировали мы собак «повзрослому». Учителя были очень строгие. Растили собак для дела, не для забавы. Связная служба, следовая, «задержание», охрана…

В 1939 году тихо началась Финская война. Джульбарса мобилизовали. Но перед тем, как собаку призвали на фронт, мы переучивали его, готовили на заставу. Джулик должен был работать… молча, чтобы не выдать расположения наших. Пес мимикой, движением показывал, что обнаружил кого-то. Солдат, которому достался Джульбарс, писал мне домой благодарственные письма: «Чудо, что за собака! Спасибо тебе, Лиза, за Джульбарса». Знаю, что они имели несколько задержаний, правительственную награду, а потом… потом связь с ними прервалась и больше никогда ни о солдате, ни о собаке я ничего не слышала. Долго не верилось в худшее. И сейчас не хочется верить. За Джульбарса наш клуб премировал меня щенком, тоже овчаркой. Я его назвала Мигом. Миг был очень перспективной собакой, в племенном смысле - ценной. Мигуля, Мигуля! Мой самый верный, самый честный пес.

Грянул сорок первый. Мне - семнадцать. Сужалось кольцо блокады, исчезали из домов животные. Их съедали люди, обезумевшие от голода. За нами - мной и мамой ходили люди и умоляли: «Отдайте, продайте собаку. У нас дети умирают от голода!» Золотые горы предлагали, сервизы, шубы! Да и нам уже нечем было кормить Мига. Мига мы с мамой сдали в армию - отвезли в военный питомник, который располагался в Сосновке. Его начальником была Ольга Дмитриевна Кошкина - наша учительница, начальник Клуба и огромный авторитет в собаководстве. Это было осенью сорок первого. Потом - рыли окопы и противотанковые рвы, дежурили на крышах, гасили зажигалки и страшно, люто голодали.
Весной 42-го мне исполнилось 18. «Я иду на фронт добровольцем!» - заявила я старшим. - «Ты с ума сошла! Война - мужское дело!». Мама ругала, умоляла меня, а потом смирилась и благословила. «Иди и служи честно» - сказала она мне у дверей военкомата на улице Шамшина, на Петроградской стороне. Я только об одном просила военкома: «Хоть куда, лишь бы только были собаки!» И получила назначение в Сосновку! Считайте, рядом с домом. Хотя и фронт тоже был рядом с домом.
Первая, кого я увидела в части была Рита Меньшагина - моя самая близкая подруга по Клубу юного собаковода! «Лиза! Лиза! Твой Миг здесь! В вольере, пойдем, я отведу тебя к нему!» Это было такое счастье. Я рыдала, обняв собаку. А он скулил и вылизывал мне щеки. Командир части Петр Алексеевич Заводчиков, наш Батя незабвенный, приказал передать Мига мне. И что за чудо? В части стали собираться девчонки лет по 18-19. А командирами, старшинами были серьезные, взрослые мужики, фронтовики.
Мы - инструкторы-дрессировщики были младшим комсоставом - ефрейторами, сержантами. Учили девочек-ровесниц азам дрессировки. Нас самих

 командиры учили минному делу, учили очень сурово. Хотя, нет, не сурово - строго. Представляете, в разгар войны - сто девушек за забором?! Но Батя был не только строгим, он был отцом родным! На нас ни один солдатик не смел косо посмотреть, ни один офицер! Батя нас, как цыплят, под крылом караулил. С Заводчиковым никто бы и связываться не посмел.
Наша «девичья команда» - отдельный 34-й батальон, так и осталась девичьей командой. У нас в батальоне только одна девчонка в конце войны демобилизовалась по беременности. А остальные честь сберегли! Как вспомню - худющие, глазастые, блокадные девчонки. Все были такие изголодавшиеся! А пайка-то, хоть и побольше, чем на гражданке, но не очень-то и большая. Мы даже, стыдно говорить, у собак в первое время тайком конину вареную (дохлятину!) подворовывали. Плачешь, прощения у собаки просишь, а сама потихоньку отвернешься и съешь кусочек из миски. Потом, более-менее, отъелись. Обмундирование нам выдали мужское. Сапоги 41-43 размера, меньше не нашлось.
Один раз на занятиях по строевой мы сговорились и в шутку провернулись в сапогах на команду «Кругом!». Старшина кричит: «Самойлович! Бутыркина! Почему у вас ноги пятками вперед?» - «Сапоги велики, товарищ старшина!» - а сами стараемся не рассмеяться. Он только вздохнул, рукой на нас махнул и отправил наматывать на ноги по три пары портянок. В этих сапогах мы к вечеру уже не могли ноги волочить. Строевая служба, минное дело, дрессировка собак, стрельба, а все-таки мы оставались девчонками и втихаря то глазки подведем, то подрумянимся. Плюс выводки - собаку вычесать надо, амуницию держать в порядке, с этим было очень строго. Шлейки, поводки, ошейники, санитарные нарты, упряжь, портдепешники - все это считалось боевым снаряжением. Чтобы «поставить собаку» на минное поле, качественно, надежно поставить, нужен год работы, очень профессиональной и тонкой. Цена ошибки - погибшая собака, погибшие люди. А собаки-то разные. Кто стрельбы боится, кто небрежничает.
Переучивали, заставляли, исправляли. Выбирать не из кого особо было. В Ленинграде собаки рождались только в нашем питомнике. Собаки были не только редкостью, они были величайшей ценностью! Работали с ними терпеливо, на пищевом подкреплении - сушили ломтики конины, отдавали им свой сахар. Какие это были умнички! На прорыве блокады мы трудились с утра до ночи и с ночи до утра.
Минные поля снимали, доставляли донесения, разматывали связь и раненых вывозили на упряжках. Овчарок запрягали по четыре. Дворняжек, лаечек - по пять-семь. Раненые, тяжелораненые целовали собак и плакали.
Мой Мигуля водил упряжку на передовую под огнем. Упряжка собак ползком подавала раненому нарты. Представьте только - сто-сто пятьдесят метров ползком. Туда и обратно - по рытвинам, по снегу, по земле. Один раз тяжелораненый, грузный мужчина кричит мне: «Стой, стой, сестра, стой!» Я думала надо перевязать. А он из последних сил говорит мне: «Сестричка, у меня колбаска в вещмешке и сахар, отдай собачкам. Сейчас, при мне отдай!» Моя упряжка вывезла на прорыве семьдесят два человека. И другие наши упряжки не меньше.
Самым страшным было разминирование. Мины, фугасы, минные ловушки. Ошибется собака, ошибешься сам - погибнешь. Собака обозначала заряд посадкой перед миной. Пока мина не обезврежена, собака не должна двигаться. Помню, Мигуля сел в воду под Петергофом, на болотах - в ледяную воду, в жижу. Я подняла из этой жижи тридцать четыре мины. Одну за другой - маленьких противопехотных, в деревянных коробочках. Подняла и обезвредила. Такие мины не могли искать приборами - корпус «не звенит». Они были самыми коварными. Несколько часов работы собака сидела не шелохнувшись, в каше из воды и снега…
Наши собачки ходили по битым кирпичам, по стеклу на руинах, резали лапы, мы резались об осколки. Но они работали! Восемь-десять часов. Лапки у собаки замерзнут, снимешь варежки, разотрешь ей лапы и вперед! На передовую - «инженерное имущество», снаряды, мины, ящики с патронами. Оттуда - тяжелораненых. Потом - на минные поля, на танки! Танки… У Заводчикова слезы стояли в глазах, когда собаки уходили под танки. Как-то он собрал нас, командиров, сержантов в землянке: «Мы теряем высококвалифицированных обученных собак. Сегодня пять ушло под танки, завтра еще пять уйдет. Год работы! Год работы! С кем будем разминировать?! Истребителей надо готовить отдельно, нельзя наших собак пускать под танки. Поеду с докладом!» Начштаба его понял. Батальон перестал готовить истребителей, мы искали мины.

К тому времени у нашей части уже была очень хорошая репутация, а у собак - репутация чудо-техники. И еще: раньше об этом не говорили - стали повторяться случаи, когда собака взрывала не немецкий, а наш танк. Собака ведь не различает - звезда или свастика на башне. А на полях сражений становилось все больше наших танков. Собака могла пойти на ближайший, по эту сторону окопа.
Помню случай. Послали на «взять» Рыжика, крупную хитрющую дворнягу. Приказ есть приказ. Рыжик обогнул танк и… испарился. С заряженным истребительным вьюком! Четыре килограмма тола! Немцев отбили, откинули далеко назад. В большой землянке мы все сидим, обедаем, ложками стучим. И вдруг вбегает Рыжик! Вьюк на боевом взводе, а Рыжик виляет хвостом, морда превеселая. Все враз похолодели: если пес заденет за что-либо палочкой, торчащей из вьюка, то это - все, конец. Заводчиков тихо-тихо скомандовал: «Не двигаться, прекратить прием пищи». Подманил собаку, ухватил за взрыватель одной рукой, за ошейник другой: «Ко мне, снимайте вьюк!» Аккуратно сняли, разрядили. Все было тихо-тихо, спокойно так, но у всех холодный пот тек по спине. Из этого Рыжика вышел отличный миноразыскной пес, но все-таки он погиб потом, подорвался. Слишком был суетливый, веселый. Хотя из дворняжек выходили отличные миноразыскные собаки, превосходные!

Породное поголовье убывало и его пополняли теми, кого подобрали, сменяли или купили у местных жителей. Выбывали и люди и собаки. Девчонки погибали и командиры тоже. Сапер ошибается один раз, говорят. Только на Карельском перешейке мы с Мигом подняли 3400 мин. А всего обозначили и обезвредили около сорока тысяч. Сорок тысяч раз смерть прошла мимо, только подумайте. Все ж таки я подорвалась. Раньше меня подорвалась Нина Бутыркина, взрывом противопехотной мины ей оторвало ногу. Мы так испугались. Нет, не смерти - испугались остаться без ног и пообещали друг другу дострелить того, кто подорвется. Для нас тогда, с нашим юношеским максимализмом это было понятно, хоть и глупо. Ведь подорвавшихся собак приходилось достреливать. И вот я сама проворонила «противопехотку». Чья ошибка? Мига или моя? Или роковое стечение? Счастье, что я не наступила на мину полной ступней. Мне раздробило пятку, сожгло, опалило ноги и вся одежда на мне была сорвана и обуглена. Помню, что мужчины ко мне побежали: солдатики и наши командиры. Я только одно кричала: «Не подходите, я голая! Отвернитесь, не подходите!» Они подбежали, сорвали с себя форму и закутали меня в рубахи, в шинели. Очнулась я в лазарете, а надо мною - Валя (Валентин Васильевич Ермолинский - офицер, прим. ред.). Я ему с упреком: «Ведь обещали же, обещали - дострелить!». - А он мне - «А ноги-то, вот они! В сапогах». Сапоги еще не успели разрезать. Я заплакала, а Валя нагнулся и сказал: «Лизка, мы еще с тобою вальс после победы станцуем». Сколько же мы раз танцевали с ним после Победы! Собирались у нас, у Риты. Батя нас называл - девоньки. «Девоньки! С вас пироги-закуски, водку сам куплю». Так мы для него и остались - девоньки, девчонки.


Еще о Миге. Он же был не только рабочий, он был племенной кобель. Первая послеблокадная выставка! Для нас это был настоящий праздник. Собак в ринге очень мало: какая-то течная сучка мелькала, еще кто-то. Наши кобели то ли одурели от радости, то ли мы расслабились. Миг как-то по-дурацки задирал хвост, шею и в итоге получил «хорька».То есть «хорошо», что по сути очень и очень плохо. Не поверите, но я так огорчилась. Сейчас смешно вспоминать.
Потом разминировали Нарву, шли дальше. Что бы не говорили, но местные жители очень хорошо принимали и наших собак и нас. Ведь мы снимали мины, фугасы, ловушки с их полей, из их домов. Жители приносили собакам угощение, а нам водочки. Я водочку, грешна, брала, но меняла на конфеты. Помню, в Эстонии прямо перед нами (мной и Ритой Меньшагиной), авиаснаряд ударил в корову. Корову разорвало в двух шагах от нас. Какая первая мысль? «Ой! Сколько мяса собакам привалило!» Все бросились ошметки этого мяса разбирать, чтобы побаловать своих собак.
Сейчас в это трудно поверить, но так было. Из лазаретов рвались обратно, в часть, к своим. Мигуля остался в части - мне просто некуда было его забрать. Он долго еще работал на разминировании Ленинграда. После войны я передала его в очень хорошие руки. Себе я выбрала самую мирную профессию - стала парикмахером. У меня были ученики, было дело, которое я любила, которому учила.
Каждую ночь мне снятся или собаки или чужие локоны. Я во сне делаю укладку, стрижку, или собаки одна за другой проходят перед глазами: на минное поле, в нартах. Всех помню, всех! Пора за стол, Победа скоро, доживу ли? Очень хочется отпраздновать.

Вместо послесловия
 

24 июня 1945 года на параде Победы на Красной площади прошли батальоны военных собаководов со своими питомцами. Целая колонна собак-миноискателей промаршировала вдоль трибун, вызывая восторг и рукоплескания руководителей СССР и многих иностранных гостей. Во главе колонны шел молодой генерал-майор Григорий Медведев при всех своих наградах. Медведев был единственным во всём мире генералом от собаководства.

И в послеблокадном Ленинграде тоже состоялся парад – выставка собак. Нет нужды говорить, в каких условиях жили ленинградцы во время 900-дневной блокады, сколько человеческих жизней унесли бомбежки и артобстрел города, сколько людей погибло от голода. И все-таки были люди, которые нашли в себе силы и мужество делить скудный блокадный паек со своими любимцами. Мы никогда не узнаем, сколько было таких людей. Наверняка не все они дожили до Победы. Известно лишь, что в параде участвовало шестнадцать человек – изможденных, обессиленных, буквально шатающихся от слабости, почти прозрачных. И рядом с ними шли такие же собаки . Среди них были и породистые, и беспородные. Но самое большое внимание привлекла дворняжка с искалеченными, буквально разрезанными на ленточки осколками мин ушами. Собака-миноискатель из блокадного Ленинграда. Неизвестно точно, сколько мин и снарядов обнаружила эта собака. Говорили – много, несколько сотен.
Для тонких ценителей темы - радиопередача для школьников за авторством «Радио России» от 21 декабря 2007. Рассказывают про собак-подрывников. К сожалению, начинают прямо с «ужасов сталинизма», а заканчивают японским зайцем. Будьте осторожны.


По материалам Нинель Кондаковой (журнал «Друг собак» ( №5 2005), журнала «Лев» ( №2 2005) и материалам нескольких неизвестных мне авторов.

 

источник- http://onepamop.livejournal.com/706172.html

 

 

Боевые псы войны. Собаки на службе в армии.

 

 

 

 

 


 

Внимание — мины!

 

П. А. Заводчиков, полковник в отставке. Командир 84-го отдельного инженерного батальона миноискателей.

 

Батальон специального назначения

 

Приказ, врученный мне в штабе фронта, был краток: начать и закончить в короткий срок формирование специальной воинской части, которая была названа 5-м армейским отрядом истребителей танков. Было это в первых числах августа 1941 года.

— Что это за отряд истребителей танков? При чем тут собаки, которых у нас полно?

Было это изобретением коллектива Центральной школы военного собаководства, впервые проверенным практически в 1939 году на Халхин-Голе.

Собаку надо было научить броску под танк, причем с короткого расстояния, чтобы она быстро оказалась в «мертвом» пространстве. Во вьюк собаки закладывалось 2–4 килограмма взрывчатки.

Надо отдать должное управлениям и отделам штаба фронта, особенно инженерному и связи. С их помощью [294] формирование отряда шло без задержек. Отдел кадров выискивал в частях нужных нам офицеров-специалистов. Явились мои сослуживцы по окружной школе ЛенВО Ф. А. Коробов, М. Д. Засимук, Иван Буйвол, И. С. Воякин, В. В. Ермолинский, лейтенант Абрамов и другие.

Легче всего было набрать собак. Стоило обратиться в клуб служебного собаководства Осоавиахима, и мы получили сотни великолепных дрессированных собак. Пришли к нам из Осоавиахима и известные специалисты-дрессировщики М. Е. Грачев, П. В. Иванов, П. А. Штиглиц.

К назначенному сроку отряд поступил в оперативное подчинение штаба 42-й армии. Не забыть, как тогда, в Пулкове, у шоссе на Пушкин, представлялся я командарму Федюнинскому и начальнику штаба армии генералу Березинскому. Оба были знакомы с применением собак против танков и приняли нас хорошо. Первую роту старшего лейтенанта Батурова придали 6-й бригаде морской пехоты. Взвод лейтенанта Г. М. Михайлова дрался вместе с моряками за вокзал станции Лигово, который не раз переходил из рук в руки. Взвод младшего лейтенанта М. Д. Засимука огнем из карабинов и гранатами отражал фашистов у Кискина. Под Пушкином стояла другая наша рота, а третья держала противотанковую оборону в районе Колпино — Путролово — Московская Славянка.

Местом резервной роты и КП отряда нам назначили район Средней Рогатки. Сюда приходили на отдых и учебу взводы и роты, сменяемые на переднем крае. Здесь шла напряженная учеба, тренировки.

Мы знали, что в июле под Черниговом в армии генерала Лелюшенко собаками были подорваны шесть немецких танков, а в Приднепровье — почти двадцать. Из штаба фронта нам сообщили, что фашистский главный штаб предупреждал свои войска: «Русские применяют собак для подрыва наших танков. Бедное животное при этом гибнет, не принося танку никакого ущерба. Бойцы посмеивались: «А чего тогда предупреждать?»

Большую помощь в снаряжении оказал нам физико-технический институт Академии наук. Об этом вспоминает в своей книге доктор физико-математических наук [295] Н. М. Рейнов: «С работой саперов я познакомился во время войны. Особенно тесная связь существовала у нас с частью, которой командовал майор, потом полковник П. А. Заводчиков. В батальоне задумали использовать собак для подрыва вражеских дотов и блиндажей с помощью взрывных зарядов. Но для этого нужны были особые взрыватели. В нашем институте их быстро сконструировали».

Когда линия фронта стабилизировалась, мы приучили собак со взрывчаткой в специальной сумке бросаться по команде вперед, пробираться по проходу в колючей проволоке в расположение противника или в помещение, где собака чуяла людей.

5-й армейский отряд первоначально входил в состав войск связи (видимо, оттого, что собаки считались средством связи). Фактически мы были специальной саперной частью — подрывниками-минерами. И в 1942 году нас включили в состав боевой саперной семьи с прямым подчинением начальнику инженерных войск фронта. Весной 1942 года мы получили пополнение из ленинградских девушек-блокадниц (об их боевой службе мною совместно с С. С. Самойловым написана книга «Девичья команда»). В ходе наступательных боев собака — истребитель танков теряла свое значение. Мы предложили сделать упряжки из ездовых собак, чтобы доставлять в боевые порядки наступающих войск инженерное имущество и боеприпасы, а обратным рейсом вывозить с поля боя раненых.

На славу поработали девушки со своими упряжками на Неве при прорыве блокады Ленинграда, в красноборских боях. Свыше полутора тысяч раненых бойцов вывезли они тогда с поля боя; десятки тонн инженерно-саперных грузов и бронещитков для пехоты доставили на передний край. В братской могиле в Красном Бору покоятся останки Нади Петровой, Маши Артесьевой. Осколком оторвало руку Тосе Васильевой. Вале Глазуновой пуля пронзила грудь. Погиб любимец роты политрук капитан Прошкин-Акимов...

Вскоре после прорыва блокады меня вызвали к начальнику инженерных войск фронта Б. В. Бычевскому.

— Известно ли вам что-нибудь об использовании собак на розыске мин?

Такого вопроса я, признаться, не ожидал.

Припоминаю опыты одного профессора, которые он ставил в Центральной школе погранвойск, изучая остроту обоняния собак. В эксперименте применялись самые различные пахучие вещества. При этом количество их доводилось до технически возможного минимума. От животного требовалось не только отреагировать на заданный запах, но и выделить этот запах среди других. Работы ученых подтвердили исключительную остроту и избирательность обоняния у собак.

Докладываю Бычевскому:

— Мины имеют комплексный запах взрывчатых веществ, тары, оболочки мины, ее окраски, маскировочного слоя земли с поврежденными корнями растений... Если тренировать собаку на мину, становящуюся условным пищевым раздражителем, думаю, успех будет.

Вскоре через Ладогу, Волхов, Вологду, Ярославль поехал я в Москву. Добрался до Центральной школы погранвойск, получил разрешение побывать на занятиях. В Ленинград возвратился окрыленным. Там, где вожатым собаки удавалось поставить сапера, любящего животных, умеющего обращаться с ними, — успех дела превосходил все ожидания. Определялись собаки с тончайшим обонянием, такие искали мину с охотничьим азартом. Клички особенно удачливых собак стали известными не только в батальоне, а сама работа по разминированию пошла в 5–6 раз быстрее, чем у сапера со щупом или с миноискателем. Собака в некотором роде «зеркало» ее вожатого. Терпеливый и наблюдательный вожатый пользуется полным доверием, собака с ним работает быстро, уверенно и весело.

Разумеется, и самих саперов — вожатых собак минно-розыскной службы — пришлось обучать многому, в том числе и подрывному делу, знакомить со всеми видами минно-взрывных заграждений — наших и немецких, признаками минных полей, их разведкой.

Самым трудным оказалось выработать у собаки навык искать мины при свободном поиске — движении по полосе без поводка. Некоторые собаки при этом уходили далеко от вожатого, он терял их из виду, нервничал. Начинал собаку звать голосом, свистом. Иные собаки [297] жались к ногам хозяина, другие отставали от него. Лишь постепенно наиболее смышленые собаки стали великолепно работать свободным поиском (Дик, Марс, Жук, Инга и другие), что еще больше повысило эффективность работы по разминированию.

Летом 1943 года наши подразделения вышли на разминирование минных полей в районе Колпина, в прилегающей к переднему краю полосе. Здесь, начиная от Рыбацкого и дальше к западу, надо было снять многие минные поля, состоявшие главным образом из противопехотных мин. Этих мин находили столько, что нашим донесениям просто не верили как в инженерном отделе 55-й армии, так и в штабе инжвойск фронта. Установленные в 1941 и 1942 годах, они пришли в такое состояние, что взрывались, как говорили солдаты, от дыхания: их фанерные коробки сгнили, картонные — размякли, чеки взрывателей и боевые пружины были источены ржавчиной.

Некоторые противотанковые мины были начинены гризутином. От холода гризутин становился крайне чувствительным и от малейшего сотрясения взрывался. На одной из таких мин погибла 19-летняя девушка-минер Валя Корнеева. Когда приходилось работать на самом переднем крае, бойцы несли потери и от огня противника.

Не сразу научились мы обезвреживать «кусты» (попросту — кучи) таких противопехотных мин, как ППМС и ПМК, которые представляли собой снаряженные жестяные баночки и картонные коробки. Лежали эти мины иногда как высыпанные из мешка, но уже успели зарасти густой травой или покрыться мхом. Найдя одну такую мину, сапер занимался ею и неосторожным движением взрывал другие. Приказ, запретивший разрядку противопехотных мин, почти полностью прекратил наши потери в тот период. Обнаруженные мины стали подрывать на месте, не трогая их.

Собаки минно-розыскной службы работали хорошо. Осенью 1943 года овчарка Ласка следовала свободно, без поводка, по широкому проходу, сделанному весной в бывшем немецком минном поле. Проход этот служил дорогой для нашего транспорта и людей. Идя впереди взвода свободно, без поводка, принюхиваясь к земле,  Ласка неожиданно села в проходе, дав этим сигнал о мине. Это всех удивило. Проход был тщательно проверен. И здесь сняли 32 противотанковые мины, которые стояли попарно одна над другой на глубине 50–60 см! В другой раз собака Нерка, отыскав мину ПМД-6 в выброшенном грунте, не пожелала двигаться дальше. Вожатый приказывает: «Ищи!», а Нерка садится опять у воронки. Вокруг этой воронки были найдены стоявшие на разной глубине еще 12 таких же мин.

Исключительно тонкое чутье показала прославившаяся в войсках шотландская овчарка Дик. В общей сложности с помощью Дика было найдено свыше 12 тысяч разных мин. В Луге Дик унюхал взрывчатку в подвале здания на главной улице города. Дом выгорел, подвал был засыпан толстым слоем пепла, никто не думал, что тут могло что-то уцелеть. А обнаружили двухтонный заряд, установленный как мина замедленного действия. Под жердевым настилом на Синявинских болотах Дик нашел три диухсоткилограммовых фугаса. Сержант Карманов с помощью собаки по кличке Бобик обнаружил под булыжным покрытием дороги 38 немецких противотанковых мин типа «хольц». И подобных случаев было много.

В январе 1944 года за боевыми порядками советских войск шли воины и нашего, как он теперь назывался, 34-го отдельного инженерного батальона миноискателей; шли, расчищая от миновзрывных заграждений дороги, населенные пункты, предприятия народного хозяйства. Началось наше солдатское участие в работе по восстановлению разрушенного войной.

Где только мы не работали! И в пригородах Ленинграда: Стрельна, Петергоф, Пулково, Пушкин, Павловск и дальше — смотрю на карту — Луга, Нарва, Эстонская ССР; очищали от мин берега и воды Невы, Оредежа, Нарвы, Эма-Йеги, Вуоксы, берега Ладожского и Чудского озер, Московское, Киевское, Рижское шоссе, дороги Карельского перешейка... Всего не перечесть.

Сорок четвертый год закончился для нас в Эстонской ССР. До глубокой зимы разминировали мы города, поселки, поля республики, спасали исторические сооружения. В одном только Вышгороде Таллина нашли  заряды в десятки тонн. Много работы нашлось в сланцевом бассейне — Кохтла-Ярве, Кивиэли, Ахтмэ и других. Особенно «нафарширован» был Кивиэли. Минированные штреки, вентиляционные каналы, декавильные пути. В главном штреке обнаружили склад донорита для горных работ — около 15 тонн взрывчатки. Склад уцелел с довоенного времени — пройти мимо? Но ефрейтор Коршунов заподозрил: «Есть какой-нибудь «сюрприз» в этом складе!» Вместе с напарником, работая посменно при свете шахтерских лампочек, они осторожно проверили каждый штабель, каждый ящик. В одном из них и оказалась коварная ловушка: запальная тротиловая шашка со взрывателем натяжного действия. Стоило сдвинуть этот ящик с места, и взрыв огромной силы разрушил бы главный ствол шахты, а заодно и надшахтное здание комбината... За этот подвиг, за бесстрашие и мастерство ефрейтор Коршунов был награжден орденом Отечественной войны.

Наступило мирное время. Каждый год с ранней весны до поздней осени трудились минеры 34-го батальона на сплошном разминировании территории областей Северо-Запада, ликвидировали остатки войны и в самом Ленинграде. Неразорвавшиеся вражеские снаряды запрещалось трогать, их следовало уничтожать на месте. А если это место — жизненный центр предприятия? На заводе «Большевик» экскаватор натолкнулся ковшом на снаряд крупного калибра всего в трех метрах от стены цеха. Как быть? А на «Красном треугольнике» артснаряд увидели в подвале склада готовой продукции. На Балтийском заводе — неразорвавшийся снаряд в 5 метрах от главного стапеля. На Кировском на территории шихтного цеха — морская мина заграждения, полная мелинита; приняли ее за глыбу металла и едва не отправили в мартен...

Иногда просто не верили, что снаряд мы действительно подорвали. Один артиллерийский генерал клятвенно уверял меня:

— Ничего у вас не вышло, не взорвался этот снаряд! Знаете, что наделал бы взрыв?

Тем временем солдаты, расчищавшие место подрыва, нашли крупный, горячий еще осколок, и я, торжествуя, протянул его генералу. [300] А сделан был подрыв так. Над снарядом построили два деревянных сруба, засыпали их несколькими десятками кубометров песка. Сильнейший удар взрыва мог воздействовать на очень близкие стены подвального отсека. Спасая стены, мы выкопали вдоль них канавки глубиной 0,8 и шириной 0,4 метра. Они погасили удар, взрывом их засыпало полностью.

В отдельных случаях наша работа вызывала недоумение или серьезную похвалу самых высококвалифицированных специалистов-подрывников.

Как не вспомнить ликвидацию целого склада артснарядов и минометных мин, который во время войны рухнул с колес эшелона, попавшего под бомбежку. Тысячи снарядов с поврежденными головками лежали здесь в земле и на земле, каждый из них мог взорваться от малейшего сотрясения. Мне поручили осмотр этого места (близ станции Назия). Был со мной специально приехавший из Министерства обороны военный инженер. И мы с ним пришли к выводу: трогать ничего нельзя — ни одного снаряда, ни одной мины.

Подорвать на месте? Но рядом двухколейный железнодорожный путь. В десятке метров — две линии электропередачи высокого напряжения с Волховской и Свирской ГЭС, питающие Ленинград. Над самым складом — телеграфно-телефонные провода, в числе их линии дальней и высокочастотной связи на Мурманск, Архангельск и Дальний Восток. Вопрос о ликвидации этого склада решался в трех министерствах: путей сообщения, связи и электростанций, в ленинградских областных организациях.

Впервые в нашей практике мы применили направленный взрыв. На торчавшие из земли снаряды наложили взрывчатку, а вблизи установили кумулятивные заряды КЗ-10: они должны были взорваться на доли секунды позже того, как взлетит в воздух склад. Рассчитали, чтобы взрывная волна от КЗ-10 отбросила в сторону волны от взорвавшегося склада.

Расчет наш блестяще себя оправдал. Путейцы сообщили: никаких повреждений пути, смещения рельс практически нет. Порадовали и энергетики: ни одного перебитого провода. Через час после взрыва возобновилось движение поездов.

Мастерство и мужество воинов 34-го батальона не раз отмечались в приказах. Памятен приказ начальника инженерных войск Советской Армии маршала инженерных войск М. П. Воробьева об итогах разминирования в первые послевоенные годы: «Есть войсковые части, успешно выполнившие наиболее трудные и опасные задания без потерь в личном составе в течение двух лет... (34-й ОИБМ)».

Указом Президиума Верховного Совета Союза ССР свыше 40 наших бойцов и командиров были награждены орденами за подвиги в мирное время.

 

источник- http://militera.lib.ru/memo/russian/sb_inzhvoyska_goroda_fronta/43.html

 


 

ЧЕТВЕРОНОГИЕ СОЛДАТЫ НА ПОЛЯХ СРАЖЕНИЙ

 

Сила животных настолько впечатляла человека, что в древние времена он обожествлял эту силу. И часто вел свое происхождение от какого-нибудь большого и сильного, ловкого и смертоносного зверя. Силу царей и вождей древних народов часто сравнивали с силой льва, слона, быка. Неудивительно, что люди решились и научились использовать эту силу в военных целях. Так, фараонов в походах и сражениях обычно сопровождал боевой лев. Собаки являются нашими спутниками со времен каменного века. Боевые слоны Ганнибала, с которыми он бил непобедимые легионы римлян, — легенда античных времен. Голуби всегда были почтальонами… Список можно продолжить. Мало кому известно, насколько изобретательно люди использовали животных, и сколько тайн кануло во тьму времен вместе с этими отважными бойцами.

Дельфины против аквалангистов

Во время войны США во Вьетнаме (1965—1975), в порту Камрань американские корабли подверглись атакам вьетнамских боевых пловцов. Удачные диверсии, в результате которых Пентагон лишился двух боевых транспортов с самолетами на борту, были проведены вьетнамскими аквалангистами-подрывниками. Тогда американцы использовали против них дельфинов-убийц. Нескольких встреч с дельфинами и сивучами, после которых ни один из посланных на задание вьетнамских боевых пловцов не вернулся на базу, вполне хватило. Вылазки вьетнамских диверсантов прекратились…

Боевые дельфины — лишь один пример использования на военной службе братьев наших меньших. Человечество, как самый высокоорганизованный вид животных на Земле давно стремится подчинить себе природу и все живое. И в войнах, которое оно ведет, использовались и продолжают использоваться не только технические достижения, но и живые существа. Мы часто считаем, что животные просто выполняют команды дрессировщика, и только. На самом деле с древности люди знали, что с братьями меньшими можно установить чувственную связь (эмпатический контакт), телепатический контакт, в тела животных можно переселяться с помощью специальной техники астральной проекции сознания, и т. д.

 

Свирепые псы войны

 

Собаки, с незапамятных времен жившие рядом с человеком, давно привлекли внимание воинов. В древних египетских и греческих хрониках подробно рассказывается о знаменитых боевых ассирийских собаках, сражавшихся на поле брани наравне с воинами. Это были рослые могучие псы, преимущественно темной масти с лохматой, но недлинной жесткой шерстью. Широкая сильная грудь, мощные толстые лапы и огромная пасть с жуткими острыми клыками отличали боевых ассирийских собак от всех известных тогда человеку пород. В папирусах утверждается, что такая собака запросто могла перекусить ногу кавалерийской лошади.

Ассирийцы делали для своих боевых собак специальные, укрепленные металлом доспехи, защищавшие голову, грудь и спину животного от стрел, дротиков, копий, ударов мечей и палиц. Обычно боевые собаки в доспехах шли в атаку вместе с боевыми колесницами ассирийского войска и применялись подобно дрессированным гепардам. Значительно реже таких собак выпускали против вражеского пешего строя. Сохранились фрагменты древних барельефов с изображениями огромных боевых псов, но, к глубокому сожалению, сама порода этих огромных удивительных собак давно и безнадежно утеряна. Ученые считают, что аналогичную породу собак разводили викинги.

И что интересно, рядом с группой воинов с собаками изображен жрец. И так везде. Эзотерики считают, что ассирийские жрецы осуществляли мистический (телепатический) контроль за псами. Это было необходимо на тот случай, если животные выходили из-под контроля. А такое в кровавой битве было неизбежно.

Собаки сыграли необычную роль и в войнах XX века. С середины 30-х годов в СССР были начаты опыты по борьбе с танками с помощью собак. Центральной школой военного собаководства были разработаны и впервые применены в 1939 году на Халхин-Голе специальные мины. Собаку приучали стремительно бросаться под танк, причем с короткого расстояния, чтобы она быстро оказалась в «мертвой» зоне пулеметов танка. Во вьюк собаки закладывали противотанковую мину с 2—4 кг взрывчатки.

Уже в июле 1941 года на фронт был отправлен первый батальон истребителей танков с использованием собак-подрывников. За ним последовало еще несколько. Успешное применение собак-подрывников явилось полной неожиданностью для противника. Немецкое командование издало специальную инструкцию по борьбе с собаками-истребителями танков.

На Ленинградском фронте в батальоне специального назначения, которым командовал майор П. А. Заводчиков, собак приучили со взрывчаткой в специальной сумке пробираться по проходам в колючей проволоке, которые немцы оставляли для перебежчиков с нашей стороны. Попав в расположение противника, псы забегали в бункера, бросались на двери дзотов, блиндажей и других убежищ, где чуяли людей. При этом взрыватели, вставленные во вьюки с толом, которые собаки несли на спине, задев за стенку или дверь, срабатывали и взрывали мину. В дальнейшем, в связи с увеличением в войсках количества противотанковой артиллерии, потребность в использовании служебных собак для уничтожения танков уменьшилась, число подразделений истребителей танков сокращалось, а в октябре 1943 года они были ликвидированы. Вместо них стали создавать роты минно-розыскной службы с использованием собак. Служебными собаками-подрывниками в годы Великой Отечественной войны было уничтожено свыше 300 танков, штурмовых орудий и много другой боевой техники, вооружения и живой силы врага.

Сегодня наука признала, что животные действуют не только на основе безусловных и условных рефлексов, но и по велению своего мозга, который, конечно, обладает более ограниченными возможностями, чем человеческий, но все же определенными способностями обладает. А эзотерики считают, что животные также наделены душой, как и люди, только она находится на более низком уровне развития. В свете сказанного, исследователи ставят вопрос: псы-камикадзе, дельфины с минами и т. п. — осознают ли они, что идут на смерть? Никто еще толком не занимался нравственными вопросами использования животных в военных целях.

 

Непобедимые слоны Ганнибала

 

Одним из самых интересных достижений военной мысли древности стало использование в сражениях специально обученных боевых слонов. Впервые европейцы столкнулись с ними в период походов Александра Македонского. Разбив в нескольких сражениях войска персидского царя Дария III, Александр повел своих воинов дальше на Восток, на завоевание Индии. Большинство индийских властителей — магараджей — имели в рядах своих войск боевых слонов. Слоны выполняли в войсках магараджей множество различных боевых задач. Их можно сравнить с прорывающими вражеский фронт танками — что тогда было способно остановить такую махину? Огнестрельного оружия не существовало, а стрелы слонов не пугали: чтобы они не досаждали гигантам, на них надевали специальные попоны и нагрудники, а голову прикрывали подобием огромного шлема. Изготовленные из толстой кожи и плотной стеганой материи, слоновьи доспехи прекрасно выполняли свои функции. Как и в стаде, в сражении слоны обычно четко следовали за своим вожаком.

На спину боевого слона обычно водружали специальную башенку — в ней сидели погонщик и несколько метких лучников, посылавших во все стороны стрелы во врага или метавших дротики. Иногда погонщик помещался вне башенки или ее не ставили вообще, чтобы использовать животное как гигантский живой трамбовщик, ногами вбивавший вражеских солдат в землю. Часто слоны выполняли роль живого тарана, особенно при разрушении глинобитных стен восточных крепостей, и очень успешно противостояли атакам лихой кавалерии, огромным живым щитом прикрывая собой строй пехоты.

О боевых слонах с восхищением и страхом писали многие древние авторы. От них о гигантах в латах узнали древние римляне, поэтому боевые слоны карфагенского полководца Ганнибала не стали для латинян секретным оружием. Но они по-прежнему оставались очень грозным и опасным противником.

О разуме и иных способностях слонов спорят уже много веков. Чтобы выяснить, кто из представителей животного мира самый умный, в Базельском зоологическом университете провели специальное исследование. Аттестация проводилась по нескольким параметрам, главным из которых была способность решать сложные задачи. Но не с точки зрения человека, а те, что различные животные могут встретить в своей привычной среде обитания. Первое место по интеллекту завоевал орангутан. Его умственные способности соответствуют уровню взрослого, но необразованного человека. Чуть ниже в интеллектуальном рейтинге стоит шимпанзе — на уровне 4—5-летнего ребенка. Далее идут слоны. Причем они отличаются отличной памятью. В частности, эти гиганты способны запомнить нанесенную им обиду и отомстить через много лет.

 

Быстрые, как ветер

 

Многие африканские племена отлавливали молодых гепардов, умело дрессировали их и выпускали в бою на врага. Об этом упоминается в древнеегипетских папирусах, рассказывающих о войнах с нубийцами. Упоминание о боевых гепардах ученые находят также на ассирийских глиняных табличках. Как отмечали древние авторы, особенно эффективно дрессированные гепарды действовали против вражеской кавалерии и боевых колесниц: они легко на бегу вспрыгивали на спины коней и рвали мощными когтями всадников и возничих, которые в те времена еще не знали металлических доспехов.

Естественно, лошади, почуяв на спине дикого зверя, сильно пугались и, обезумев, обрывая постромки, уносились прочь. Египтяне, видя, что происходит, не раз пытались перенять тактику боевого применения гепардов. Но, по совершенно неизвестным истории причинам, применение в военных целях самых быстрых в мире хищников неожиданно прекратилось. Это осталось неразгаданной тайной.

 

Живые тараны

 

Сила удара загнутых ребристых рогов разбежавшегося барана не просто велика, а ужасна: он свободно разбивает в щепы 5-сантиметровые доски. А если животное с разбегу врежется в человека, то может убить или искалечить его. Добавьте к этому то, что, бросаясь на противника, баран не ведает страха и бьется отважно до победы или гибели. Это подметили еще в древности народы Персии и Азербайджана. С давних пор в отарах отбирали подходящих по боевым качествам самцов и для усиления эффективности их боевых действий надевали им перед сражением специальный намордник, надежно удерживавший на голове металлическую накладку с острыми шипами — баран бил противника как огромным страшным кастетом. Правда, после этого животное часто погибало, зато легко могло снести, убить или искалечить вооруженного всадника вместе с конем, а несколько таких боевых баранов, словно неудержимый таран, пробивали широкую брешь хоть в конном, хоть в пешем строю врага.

Справедливости ради стоит отметить: широко в сражениях боевые бараны обычно не применялись.

 

Животные под седлом

 

Но первыми военными животными стали, конечно, кони. Их запрягали в быстрые колесницы, управляемые ловким возницей. А за возницей стояли несколько стрелков из лука. Первые колесницы появились на Востоке в Междуречье еще во времена шумеров. Народ гиксосов, завоевавший Египет около 1700 г. до н. э., познакомил с колесницами фараонов. С тех пор и они охотились на львов и ходили в бой, стоя на быстрых боевых двухколесных повозках. Но первое войско, целиком состоящее из колесниц, создали хетты. Они первыми доказали его замечательные возможности, стремительным маневром окружив войско фараона в битве под Кадетом. Быстрые колесницы несли и греческих героев. Колесницы персов вооружались острыми косами на дышле, разящими скачущих на конях вражеских воинов. А вот римляне уже применяли в сражениях только верховую конницу, колесницы остались в древнем Риме для триумфальных шествий императоров да состязаний на ипподромах.

Иногда в древности довольно хитро использовали давным-давно ставших солдатами лошадей. Монгольские ханы, бросая в бой свои войска, приказывали гонять в отдалении свежие табуны — большие конные массы противник легко принимал за свежие тумены ордынцев. Это помогало им серьезно запугать врага и сломить его боевой дух. Впрочем, о лошади-солдате известно очень многое, это отдельный долгий рассказ.

Значительно менее известна военная судьба верблюда. Мы привыкли считать его «кораблем пустыни», гордо и неспешно вышагивающим по раскаленным пескам с поклажей на горбах. Между тем много веков подряд существовала знаменитая верблюжья кавалерия, успешно и весьма активно действовавшая еще в ХХ веке. Исторические хроники рассказывают, что первыми додумались до того, чтобы воевать верхом на верблюдах, арабы. В раннем Средневековье, при пророке Мухаммеде, лично участвовавшем во многих ожесточенных сражениях, первые приверженцы Аллаха усовершенствовали и расширили сферу применения верблюжьей кавалерии, которая в бескрайних песках по маневренности и скорости передвижения даст приличную фору привычной нам коннице. Тогда же создали удобное седло, которое с небольшими изменениями сохранилось до наших дней.

Доподлинно известно, что в Отечественной войне 1812 года в составе русской армии действовали два полка башкирской кавалерии. Несколько сотен всадников в башкирских полках имели под собой не лошадей, а верблюдов. И они вместе со всей русской армией вошли в 1813 году в Париж!

В Первую мировую войну легендарный английский разведчик Томас Лоуренс, действовавший в Аравии, также предпочитал лошадям верблюдов. Во главе арабских отрядов верблюжьей кавалерии он первым входил в города, освобожденные повстанцами от турок. Сегодня верблюжья кавалерия существует как экзотика у некоторых богатых шейхов туарегов, кочующих по Сахаре на территории Марокко.

 

Противотанковые кошки-мышки

 

Они вели свои битвы в подвалах, на складах и в моторных отсеках танков, вдали от широко известных сражений людей. Фоpмиpование первых советских подразделений противотанковых мышей началось в 1941 году. Этим занялся доктор Игорь Валенко из Смоленского университета. Мышь, с её способностью проникать в отверстия до 4 pаз меньшие по диаметpy, чем диаметр собственного тела, и pазpyшать электpопpоводкy и небольшие детали, была идеальным средством для выведения из строя танков и дpyгих механизированных средств. К месту действия мышей доставляли на маленьких, почти бесшумных самолетах По-2. Первая операция была проведена весной 1942 года в районе Кирова. Результат, должно быть, впечатлил руководство Красной армии, так как мышей не раз использовали в боях под Сталинградом.

Германским ответом «проискам русских» было создание кошачьих подразделений. Их бросали в бой и против британских танков. Hекотоpое время спустя англичане создали кабельную изоляцию, несъедобную для мышей, и кошачьи охранные подразделения были pаспyщены.

После сведения на нет успехов своего мышиного легиона доктор Валенко был подавлен. До тех поp, пока его не посетила новая идея: обеспечить мышей собачим эскортом из числа уже обученных и готовых к выполнению заданий псов. Если вместе с мышами осуществить сброс одной-двyх собак, то это нейтрализует котов и позволит мышам добраться до их целей. Это была уже отчаянная попытка сохранить идею противотанковых мышей, но всё же несколько собак для этой цели были выделены.

Несколько проведенных акций имели мизерный успех. Возможно, потому, что новые германские «Тигры» были практически неуязвимы для мышей — топливные испарения убивали их раньше, чем они могли нанести какой-либо вред электpопpоводке. В любом случае, к 1943 году СССР уже имел достаточно традиционных противотанковых средств и не нуждался больше в столь экзотических их вариантах.

Говорят: обезумевшие лошади, разъяренные псы с окровавленными клыками, дико трубящие слоны, топчущие и сметающие все на своем пути, — разве можно все это назвать разумными действиями? А люди-воины — на кого они похожи в разгар битвы? Тоже на кровавых безумцев. Ведь недаром, воспевая подвиги героев, их силу и действия часто сравнивали с силой и действиями могучих зверей.

Человек часто относится к животным покровительственно, считая их несовершенными, более примитивными формами жизни. Но справедливо ли это? Ведь многие из них в чем-то гораздо совершеннее нас и наделены чувствами и способностями, которые мы либо утратили, либо никогда не имели.

 

источник-  Денис Балмашов http://anomaliy.ru/theme/448