Домой   Фрагменты старой прессы  Открытки войны   Страницы истории разведки   Записки бывшего пионера      Люди, годы, судьбы...  

Карикатура и плакат в Великой Отечественной войне

1  2  3  4  5  6  7  8  9  10  11   12

Список страниц



Эпопея братьев Бельских

 Недавно увидела свет книга 34-летнего журналиста из Нью-Йорка Питера Даффи под названием "The Bielski Brothers" ("Братья Бельские"). Книге дан подзаголовок "Правдивая история трех человек, которые победили нацистов, спасли 1200 евреев и построили деревню в лесу".Тевье БельскийИстория еврейского Сопротивления, за немногими исключениями, малоизвестна. Это закономерно и объяснялось в разное время разными историческими и политическими причинами. В официальной историографии Советского Союза не только Сопротивление, но и трагедия евреев во времена нацистской оккупации замалчивалась. Немногие стелы, установленные в местах массовых расстрелов евреев, говорили о замученных «советских гражданах», да и таких памятных знаков были единицы. Тем невероятнее в те годы было опубликовать правдивую историю порой многосотенных вооруженных отрядов, объединенных этническим происхождением и общей угрозой в сочетании (для многих) с истинным, но отнюдь не коммунистическим патриотизмом и горячим антифашизмом.

Как ни странно, и в других, более свободных, странах идеологическая и историческая конъюнктура «корректировала» историю Сопротивления в более широком смысле, и не в последнюю очередь во всем, что касалось еврейской трагедии. Лишь сейчас начинается переосмысление истории и роли испанских, французских и итальянских партизан, в новом свете предстают признанные герои и вчерашние предатели. Многим оккупированным правительствам, союзникам-антифашистам и даже партизанам есть в чем упрекнуть себя по отношению к миллионам людей, чью гибель можно было бы отсрочить или даже предотвратить, будь это более... скажем, приоритетным! Израиль, бережно относящийся ко всем свидетельствам Катастрофы, — и тот оказался не защищенным от идеологического выбора степени освещения более или менее «подходящих» ее граней.

Асаель БельскийГероическая, почти неправдоподобная история семейного лагеря и партизанского отряда братьев Бельских, спасших вместе со своимиЗус Бельский соратниками более 1200 плененных евреев и нанесших ощутимый урон оккупантам земли, которую они считали своей, — грустное доказательство очередной исторической несправедливости. Советские архивы, содержащие конфискованные НКВД документы историографа этого «лесного Иерусалима» Шмуэля Амаранта, работавшего над хроникой исхода в Налибокскую пущу, до сих пор не готовы раскрыть свои тайны…

История, о которой пойдет речь ниже, не заканчивается освобождением оккупированных зон и спасением жителей «лесного Иерусалима». Она продолжается побегом двух выживших лесных командиров Бельских и их семей от неотвратимого ареста: многие из советских комиссаров помнили время, когда лесная база Бельских кормила и одевала советских партизан и солдат. Она продолжается и дальше — скитаниями по послевоенной Европе, где польская Армия Крайова, давний враг воевавших под красными флагами белорусских евреев-партизан, по-прежнему представляет для них реальную опасность... Продолжается прибытием на охваченную «своей» войной Палестину, где легендарные герои белорусской пущи так и не смогли занять достойное место ни даже просто свести концы с концами и вынуждены были уехать в Америку, где и завершилась почти в конце века их долгая жизнь.

В двух книгах описана эта потрясающая, достойная остросюжетного фильма эпопею. Автор одной из них, Нехама Тек, профессор сoциологии, сама пережила Холокост, и ее книга «Вызов. Партизаны Бельские» — гармоничная часть истории ее народа и ее лично. Автор другой книги, американский журналист Питер Даффи, случайно встретил в Интернете упоминание о еврейских партизанах Бельских и, потрясенный, провел два года за сбором информации, которая и позволила ему написать хронику «Братья Бельские. Правдивая история о трех мужчинах, которые боролись с нацизмом, спасли 1200 евреев и построили деревню в лесу» . Обе эти книги — почти единственный (и тем более ценный) памятник тем, кто героически защищал не только собственную жизнь и жизнь близких, но и честь и достоинство своего народа, своей страны, тем, кто рисковал при этом всем достигнутым ради того, чтобы спасать и спасать других.

Мельник Давид Бельский, его жена Бейлэ и их многочисленные дети были единственной еврейской семьей в белорусской деревне Станкевичи под Новогрудком, неоднократно менявшей хозяев. Небольшой кусок земли, на котором успешно работали ведшие типично крестьянский образ жизни Бельские, постоянно переходил из рук в руки, и его обитатели, как еврейские, так и польские и белорусские, довольно быстро научились подлаживаться под постоянно сменявшие друг друга указы и законы литовских, польских, русских, немецких властей. После начала первой мировой войны смена властей стала напоминать вращающийся калейдоскоп. Для Бельских и населявших Новогрудок и Лиду евреев власти различались лишь степенью всегда имевшего место антисемитизма и, соответственно, теми уловками, к которым приходилось прибегать, чтобы продолжать такое, казалось бы, неполитическое занятие, как возделывание земли и производство муки. Бойцы отряда братьев Бельских

Мельница Бельских обслуживала всю округу, их хорошо знали соседи всех национальностей, и, в отличие от населявших Новогрудок и Лиду еврейских семей, все они свободно говорили на белорусском, польском и русском языках. Старший брат, Тувья, за первую немецкую оккупацию хорошо освоил немецкий, а отслужив два года под польским знаменем, овладел азами военной науки...

Советская власть пришла в Станкевичи в 1939 году, сменив крайне антисемитский режим Пилсудского и II Польскую республику. Приход большевиков вызвал у еврейского населения эйфорию, но недолгое их правление проявилось в экспроприации у евреев относительно процветавших предприятий и лавок, закрытии синагог и культовых мест, деятельностью быстро прибывших на место представителей НКВД, в основном интересовавшихся популярными среди бедняков сионистами и бундистами... Практически все слои еврейского населения оказались в рядах врагов, классовых и политических.

Давид, отец семьи, исходил из принципа, что сохранять дружеские отношения надо со всеми, и никогда не шел на конфликт. Три брата — Тувья, Асаел и Зусь — обладали совсем другим темпераментом и быстро прославились в округе непримиримостью к насмешникам и антисемитам, а также к тем, кто, пользуясь погромными настроениями населения, пытался поживиться за счет запуганных местных евреев. После нескольких разборок с вилами в руках хутор Бельских оставили в покое.

11 детей Бельских тем временем выросли, и жизни их устроились очень по-разному: один стал раввином, другой эмигрировал в Америку, третий вошел в коммунистический местный совет... Асаел постепенно перенимал у отца дела по мельнице. Тувья поселился в Лиде и работал бухгалтером.

Партизаны отряда Бельского в Налибокской пуще, 1944 г.После начала Второй мировой войны братья Асаел и Зусь, про посты которых в коммунистических структурах соседи сразу сообщили окуппантам, были вынуждены скрываться у дружественных соседей и в лесу неподалеку от хутора. Двое младших, Яков и Абрам, были застрелены после ареста. Тувья, пользуясь прекрасным знанием разных языков и переодетый крестьянином, продолжал скрываться в окрестностях Лиды, разлученный со своей женой Соней, оставшейся в гетто в Лиде.

Ситуация изменилась к худшему, когда штурмбанфюрер Вильгельм Трауб, назначенный нацистами комиссаром Новогрудка, профессионально подошел к «еврейскому вопросу». В декабре 1941 младший Бельский, Арон, вернувшись из леса после встречи с братьями, увидел фургон нацистов, увозивший с хутора его родителей. Он успел предупредить старших братьев, которые, не дожидаясь продолжения, увели в лес с другого хутора сестру Тайбэ, ее мужа, ребенка и свекровь. 7 декабря родители Бельские, так же как Сила (жена Зуся) и ее новорожденная дочь, были расстреляны вместе с 4 тысячами других местных евреев в первой же крупномасштабной операции по начавшемуся истреблению.

После многомесячных блужданий на краю гибели старшие братья Тувья, Асаел, Зусь и подросток Арон собрали в лесу всех оставшихся в живых родственников. В июне 1942 года Тувья вывел из гетто Лиды жену Соню и ее семью. Не останавливаясь на этом, они проникли в соседние гетто и вывели более дальних родственников. Их арсенал к тому времени состоял из одного плохо действовавшего пистолета, подарка верного друга. Однако, благодаря операции, проведенной совместно со встреченными в лесу советскими солдатами, отставшими от своих частей, их мечта защищать жизнь свою и близких с оружием в руках стала более реалистичной. После этого Асаел, который давно был влюблен в девушку Хайу, пробрался в польский дом, где прятались она и ее родители, и с ритуальными словами на иврите, сопровождающими обычно предложение руки и сердца, протянул ей... маузер. Так, «по законам военного времени», в присутствии опешивших поляков и родителей невесты, был оформлен брак третьего лесного брата. Брачная ночь прошла в импровизированном тире, где Асаел обучил свою молодую жену стрельбе: времени терять было нельзя. Бойцы отряда братьев Бельских (присел в центре – Аарон Бельский)

Постепенно они вывели в лес из гетто оставшихся в живых родственников, выкопали землянки. Образовался отряд из 20 с лишним человек — кровных родственников. Новорожденную дочь сестры Тайбэ удалось крестить и оставить у польских соседей. Остальные начали долгую лесную одиссею.

Во главе отряда встал Тувья. В 1941 году ему исполнилось 36 лет, и благодаря военной службе в польской армии, харизматическому складу личности и богатому жизненному опыту его авторитет не вызывал сомнений. Необходимость добывать пропитание привела их к акциям по экспроприации продуктов у местных крестьян и немцев, и вскоре их хладнокровные и дерзкие набеги обеспечили им отношение, в котором смешивались и ненависть, и страх, и преклонение. Отряду, большую часть которого составляли небоеспособные члены семьи, требовались бойцы. Отвечая своему заветному желанию — спасти от смерти как можно больше евреев, Тувья решает проникнуть в окрестные гетто и агитировать людей уходить в леса. Однако все еще надеявшиеся на благополучный исход обитатели не спешили с этим решением. Лес пугал. А Тувья мог предложить немногое.

Именно тогда Тувья принимает решение, определившее дальнейшую судьбу отряда: спасать всех, а не только боеспособных евреев. Забирать в лес стариков, новорожденных, инвалидов — всех тех, кто не только усложнял жизнь группы в лесу, но и, по мнению многих, зачастую ставил под угрозу само ее существование. Тувья, однако, заявил, что для него важнее «спасти от смерти одну еврейскую старуху, чем убить десять немцев», и этот четко сформулированный принцип оставался его кредо до конца войны, несмотря на жесткую критику других партизанских отрядов, ряд совершенно безнадежных, на первый взгляд, ситуаций и раздоры внутри самого отряда. Слушая советское радио с его антифашистским пафосом и надеясь на сильных союзников, Тувья обозначает свой отряд как коммунистический и дает ему имя Георгия Жукова, про которого часто слышит в радиопередачах.

Слух о братьях Бельских распространялся все шире, и обитатели разных гетто уходили уже на свой страх и риск, чтобы в одиночку и группами искать лесной отряд. Поворотной для отряда стала встреча с советским партизаном Виктором Панченковым, который поверил и самому Тувье, и его благородной задаче спасения своего народа и объединил с ним усилия по борьбе с нацистами.

Разросшийся отряд готовился встречать зиму 1942–43 года. Было решено сделать две базы недалеко от Станкевичей: одну в лесу у Перелаза, другую — у Забелово. Базы состояли из превосходно закамуфлированных бараков-землянок с оборудованными отдельно кухней и больничкой. Но в связи с приближением немецких отрядов, старавшихся изгнать из леса все группы партизан, базы были покинуты и началось изнурительное скитание отряда по окрестным лесам. Никто ни минуты не чувствовал себя в безопасности, враги все время шли по их следам. Некоторые ослабевшие люди временами выходили из леса и прятались у симпатизировавших им местных жителей. Так 5 января 1943 года были обнаружены и расстреляны две группы из отряда Бельских. В этот день погибла жена Тувьи, Соня. Насчитывавший чуть более ста человек отряд подвергся и угрозе внутреннего раскола, поскольку часть молодых и сильных людей требовала отделения «старых и малых» от боеспособных членов коммуны.

Однако группа продолжала борьбу и за собственное выживание, и за свободу своего края. Располагавшие все большими силами «лесные евреи», как они сами себя называли, проводили акции саботажа, нападали на военные конвои, расправлялись с предателями и полицаями. В феврале 1943 года группа подверглась страшному риску из-за досадной ошибки: кровь, капавшая с туши забитого бычка, привела немецкий отряд прямо на лесную базу. Отряд разбежался по лесу, и большинство людей чудом спаслось, но с трудом обжитое место снова пришлось покинуть и холодной зимой обживать новую стоянку.

Постепенно леса все больше наполнялись группами партизан, и советское руководство не желало мириться с их несколько хаотическим существованием. В регион были направлены специальные коммунистические эмиссары, которые определили жесткую иерархию, ввели непререкаемые правила и имели самые широкие полномочия, вплоть до приведения в исполнение смертных приговоров не желавшим подчиниться. Секторы, где те или иные группы могли искать пропитание, были четко поделены, группы переформированы и подчинены новым политрукам и военным лидерам. В группах были созданы политические бюро и даже комсомольские ячейки. Этнический характер группы Бельских не вызывал доверия у их политических начальников, не говоря уже о том, что антисемитизм был широко распространен среди советских партизан. Умело играя на внутренних противоречиях отряда и неприятии еврейской группы остальными партизанами, коммунистическое руководство несколько раз пыталось расформировать отряд, и лишь постоянные дипломатические усилия Тувьи спасали его подопечных, которые со всей очевидностью не выжили бы, будучи отрезаны от большой группы.

После ряда атак немцев и следовавших за ними блужданий по лесу Тувья решает увести отряд из хорошо знакомых ему лесов в неизведанные заросли Налибокской пущи. Сам со смехом сравнивая себя с Моисием, Тувья повел свой лесной народ в далекий пеший поход. Шли ночами, днем прятались. Колонна растянулась на многие десятки метров. Провизии несли очень мало, что привело к быстрому истощению от голода многих участников нового исхода. К тому же лес становился все глубже, волки подходили все ближе к путникам, дорогу знали немногие, и знали очень посредственно. После прибытия на берега озера Кроман, где отряд решил остановиться, Тувья был вызван в штаб управлявшего силами местных партизан генерала Платона (военный псевдоним Василя Чернышева), который дал отряду имя Орджоникидзе и подчинил его бригаде им. Кирова под командованием старого друга Бельских Виктора Панченкова. Генерал Платон предупредил Тувью, что немцы стягивают силы для гигантской по размаху атаки на Налибокскую пущу. Операция «Герман» объединяла прославившийся зверствами эскадрон СС, состоявший из освобожденных уголовников под командованием Дирлевангера, 2-е подразделение СС, артиллерийскую бригаду СС, несколько стрелковых отрядов, группу немецких жандармов, подразделение польских элитных стрелков, литовский полицейский отряд и группу самолетов-бомбардировщиков Люфтваффе. 15 июля все эти объединенные силы были двинуты на Налибокскую пущу. Тувья Бельский понял, что в надежде вывести свой отряд в более безопасное место он завел его в смертельную ловушку.

Русские отряды уходили врассыпную по лесу, некоторые из них валили деревья и готовились к героической и обреченной на неуспех обороне. Положение отряда Тувьи, отягощенного больными стариками, детьми и располагавшим сравнительно небольшим числом бойцов, было особенно трудным. Пуща была полностью окружена, самолеты Люфтваффе сбрасывали бомбы, а объединенные силы нацистов расчистили в лесу дорогу, открывавшую путь танкам. Два человека из отряда Тувьи предложили попробовать найти затерянный в глубине болот островок Красная горка, где странники могли бы попытаться спрятаться. Шансов на то, чтобы незамеченными добраться туда (а отряд насчитывал уже 800 человек), были невелики, но шум приближавшихся танков был уже слышен на базе, и времени на размышление не было. Последние из растянувшейся на километр цепочки двигавшихся в полной тишине лесных евреев покинули базу за несколько минут до того, как туда вошли первые группы фашистов. В лесу через громкоговорители разносились голоса, на трех языках призывавшие партизан разных отрядов сдаться. Пули и снаряды лились дождем, голоса преследователей раздавались справа и слева. Тем не менее после долгих часов изнурительного похода через болота отряду удалось достичь этого крошечного куска земля в непроходимых болотах, и лишь один человек погиб в пути. Они оставались там в течение двух недель, без пищи и с небольшим количеством питьевой воды. Через две недели, не в силах более выдерживать голод, небольшими группами евреи-партизаны в отчаянии начали выходить из болот. Только тут они узнали, что за несколько дней до того блокада пущи была снята. Невероятное свершилось — 800 человек спаслись в самом центре оцепления объединенных нацистских сил. Более того, нацисты, сорвавшие злобу на окрестных деревнях, разрушившие хозяйства вокруг пущи, ушли из опустошенных ими мест, оставляя отряду Бельских гораздо большую свободу действий, чем до того.

Потом были изнурительные передвижения; отряд все-таки разделился на семейную и боевую части. Семейный лагерь, включавший на тот момент приблизительно 700 человек и названный «отряд имени Калинина», окончательно обосновался в Налибокской пуще; командовал им Тувья. Бойцы под командованием Зуся (но подчиненные советскому подполью) — «отряд имени Орджоникидзе» — вернулись в район Станкевичей. Асаел был призван в штаб бригады имени Кирова для управления отделом разведки. Решение разделить эти три неразделимые судьбы, вероятно, было продиктовано возросшим влиянием трех братьев и их маленького государства в государстве: такое было неприемлемо для советского руководства даже на оккупированных врагами территориях.

Но выбора у Бельских не было. Три брата отправились каждый на свой боевой пост.

Когда секретарь Барановичского подпольного обкома партии генерал Платон — Чернышев посетил несколько месяцев спустя семейный лагерь Тувьи, он увидел большую деревню, состоящую из прекрасно оборудованных и замаскированных подземных блиндажей. В некоторых жили люди, в других располагались баня, кухни и различные мастерские: сапожные, портновские, оружейные, кожевенные, а также подземный госпиталь. Неподалеку от лагеря была даже гауптвахта, а на центральной площади перед штабом, в котором на пишущей машинке печатала бесконечные донесения и отчеты секретарь, устраивались концерты и выступления специальной театральной труппы. В штабе висел портрет Сталина, нарисованный углем девочкой-беженкой. Когда посетитель поинтересовался, почему у товарища Сталина странно распухла одна щека, девочка находчиво уточнила, что Сталин надувает щеки от радости, что «скоро прогонит немцев». В оружейной, самой просторной мастерской, собирались на молитву религиозные обитатели лагеря. Это несоветское поведение также привлекло внимание офицера, и Тувья ответил шуткой, которая в иной ситуации, возможно, стоила бы ему жизни: «Не будем их беспокоить, они учат курс истории партии», — сказал он, увлекая за собой генерала Платона.

Лагерь также держал 60 коров, 30 лошадей, его люди кормили многие окрестные отряды, поставляли им одежду, сапоги, кожаные изделия, чинили им оружие. Параллельно отряд Зуся, не отягощенный семейными группами, наравне с партизанами-коммунистами участвовал в боях с немецкими войсками, пускал под откос вражеские поезда, сжигал и взрывал мосты, повреждал линии связи.

Через некоторое время Асаел, не выдержав штабной жизни, самовольно и никого не предупредив, ушел в лагерь к Тувье, за что был приговорен к смертной казни как дезертир. Лишь благодаря редкой находчивости и оперативному вмешательству Тувьи, умевшего располагать к себе людей даже самых высоких чинов, Асаел на этот раз был спасен.

Евреи из семейного отряда братьев Бельских в лагере Ди-Пи под Мюнхеном, 3 апреля 1948 г.17 апреля 1944 года в отчете, отправленном своему руководству, Тувья передает список 941 обитателей базы. Зусь насчитывал в своем отряде еще 149 бойцов. Еще порядка сотни людей покинули базу до того. Всего братья Бельские собрали вокруг себя более 1200 человек, обреченных на гибель.

Тем временем количество врагов лесных евреев росло, несмотря на приближавшийся конец войны. В регионе действовали получившие от нацистов широкие полномочия и оружие отряды крайне антисемитски настроенных казаков; передвигались ультранационалистические группы польской Армии Крайовы, одной из своих целей ставившей уничтожение еврейских «красных» отрядов; группы красных партизан иной раз нападали на них с целью отобрать ненужное «жидам» оружие... Политруки промосковского сопротивления не спускали не слишком доброжелательного взгляда с группы не то религиозных, не то сионистских конспираторов, сражавшихся не за Сталина, а «за евреев». Конечно, и немецкие отряды не оставляли их своим вниманием. Уже вовсю отступавшая лесами армия Гитлера с прежней жестокостью стремилась нанести партизанам максимальный урон. Один из двух врачей, работавших в лагере, упоминает характерную деталь. Неоднократно приходилось ему делать в сложных лесных условиях аборты: кто же мог решиться подарить жизнь, если все, несмотря на колоссальные успехи отряда, считали ее заведомо обреченной?

Ценность отряда Бельских для всего движения Сопротивления, тем не менее, была очевидна. Помимо уже упоминавшегося снабжения остальных отрядов, военные успехи бойцов были очень значительны.

9 июля 1944 года лагерь перенес самую страшную атаку за время его существования. Отступавшие немецкие отряды напали на него и даже временно захватили, десятки людей были ранены, девять человек погибли. На следующий день, 10 июля, советские войска в результате операции «Багратион» вошли в оставляемый фашистами регион, который отныне считался освобожденным от оккупантов... Похоронили Тувью Бельского на еврейском клабище в Лонг Айленде, но через год, по настоятельному требованию ассоциации партизан, подпольщиков и участников восстаний в гетто, он был перезахоронен с воин-скими почестями в Иерусалиме на кладбище "Гиват-Шауль".

Советское руководство потребовало полностью уничтожить лагерь, чтобы он не мог служить базой «антисоветским элементам». И окрестные жители с удивлением увидели, как из глубины пущи показался растянувшийся более чем на километр отряд Тувьи Бельского. Старики, женщины, дети и все еще вооруженные мужчины шли по дорогам и разоренным деревням, а крестьяне высыпали посмотреть на них, и многие старались, по воспоминаниям свидетелей, дотронуться до них, чтобы убедиться в том, что это не привидения. Ведь Белоруссия давно уже считалась полностью «юденфрай», живых евреев в ней не должно было быть. Появление из леса тысячи из них казалось, да и на самом деле было, настоящим чудом.

Возврат к мирной жизни был тяжелым. У большинства этих людей не оставалось никакого имущества, большая часть их близких погибла. В их домах жили другие люди и уступать их обратно не собирались. Больше того, руководство «лесного Иерусалима» начало все больше привлекать к себе внимание НКВД.

Тувью и Зуся стали приглашать на «беседы». После того, как один раз Тувья застал в своей комнате проводившийся в его отсутствие негласный обыск, а ночью был поднят с постели для «проверки документов», необходимость очередного бегства стала очевидной. Не дожидаясь утра, Тувья с Лилкой, ставшей его женой в Налибокской пуще, Зусем, его боевой подругой и младшим братом Ароном спрятались в проходившем поезде и через Вильнюс смогли пробраться в Польшу по поддельным документам, сделанным одним из прежних товарищей.

Афиша фильма «Сопротивление»Асаел, возможно по инициативе командира Васильева, приговорившего его когда-то к смерти за дезертирство, был еще до того насильственно отправлен в армию. Он был убит на западном фронте в самом конце войны. Его жена Хайа, которая так романтично была обручена с ним маузером в первые дни эпопеи Бельских, была на последнем месяце беременности, когда страшная новость дошла до нее. Несколько месяцев спустя она, спрятавшись вместе с новорожденной дочкой в вагоне для свиней, чье хрюканье заглушало плач младенца, также бежала из Советского Союза.

Все они после изнурительных скитаний по враждебной и разоренной Европе снова оказались вместе в Палестине. Тувья и там вскоре попал в армию, воевал, какое-то время числился пропавшим без вести. Мирная жизнь не складывалась, денег хронически не хватало, здоровье было серьезно подорвано, а молодое государство не располагало большими возможностями для лечения. В середине 50-х годов Тувья и Зусь с семьями, а также Арон переехали в США. Поселились они в Бруклине, и Тувья стал водителем грузовика, а Зусь со временем основал транспортную компанию. Лишь незадолго до кончины, летом 1986 года, отблеск боевой славы вновь озарил Тувью: спасенные им люди сняли для чествования банкетный зал в Нью-Йорке. Когда 80-летний Тувья Бельский появился перед собравшимися, 600 человек встретили его громом аплодисментов. Через несколько месяцев его не стало, а еще через год он был перезахоронен с воинскими почестями в Иерусалиме на кладбище, где покоятся герои еврейского Сопротивления. Зусь умер в 1995-м году. Лишь младший брат, Арон, жив и сейчас.

Полвека спустя невероятная история братьев Бельских начинает пробивать свою дорогу в большую Историю.

источники- mishpoha.org/n17/17a23.html     http://www.lechaim.ru/ARHIV/152/kuksin.htm   

 


Александр Ступников снял сенсационный фильм на еврейскую тему

журналист Александр СТУПНИКОВ Известный журналист Александр СТУПНИКОВ снял документальный фильм о Второй мировой войне. Лента еще не вышла в широкий прокат, но уже наделала много шума и обещает быть скандальной. Автор обратился к теме, которая ни разу не звучала. О еврейском партизанском движении в Европе; о том, как оно зародилось и как выживало; как не только нацисты, но и местные жители расправлялись с евреями.

О событиях тех дней рассказывают очевидцы, которых Ступников разыскал в Беларуси, Литве, Польше, Словении...

- Саша, как возникла идея фильма?

- Это произошло довольно просто, как и все в этой жизни. Я начал готовить совсем другой проект, причем и интересный для меня, и необычный, и даже коммерчески привлекательный. Но внезапно вышел на тему партизанского движения в годы войны. Все оказалось далеко не так однозначно, как нам говорили в советские времена. С другой стороны, антифашистов, патриотов нынче стали красить тоже однобоко. Свобода слова там, где к ней не готовы, это и свобода глупости и поверхностности... Я и раньше слышал о еврейских партизанских отрядах. И вдруг эта тема всплыла. Оказалось, что она совершенно не изучена, более того - всегда замалчивалась. Даже на Западе более чем за полвека о еврейских партизанах никто ничего не снял. И написано очень мало. Все только вселенский плач о Холокосте! В коммунистических странах тема тем более не звучала. Более того, оказалось, что и еврейский истеблишмент почему-то "предпочитает" говорить только о жертвах и только вскользь о героизме и борьбе. У меня возник вопрос: "Почему?"

Со временем этих "почему" становилось все больше, и я начал работать.

Сначала только в Беларуси. Искал ответы на вопросы: как еврейские партизанские отряды появились, как выжили в Холокосте, почему именно в Беларуси таких отрядов было подавляющее большинство, в каких условиях они создавались, с какими трудностями сталкивались? Но потом понял, что еврейские партизаны здесь - это часть общего Сопротивления, еврейского Сопротивления всей Европы. И всплыла тема даже не Холокоста, без которой невозможно говорить о еврейском Сопротивлении, а коллаборационистов. Так и пошло-поехало...

- Поэтому фильм назван "Изгои"?

- Название пришло уже в ходе работы над материалами. Я вдруг увидел - на основании того, что услышал и собрал, - совсем другой подход к этой теме.  Во время войны евреи на самом деле неожиданно для себя оказались одни - один на один со смертью и несправедливостью.

Пришла война и нацисты. И одни соседи начали убивать евреев, как в Балтии. Другие смотрели и отворачивались. А чтобы оправдаться перед собой, обвиняли евреев в коммунизме и во всех смертных грехах. Третьи - спокойно забирали их имущество и вселялись в их дома. Четвертые - сами не убивали, но собирали евреев в эшелоны и депортировали. Или поступали как болгары, которые своих евреев - пятьдесят тысяч человек -Гитлеру не отдали, но, будучи его союзником, оккупировали Македонию и Северную Грецию и всех тамошних евреев "преподнесли" немцам. И так далее...Еврейская парашютистка Ханна Сенеш (1923-1944). Была десантирована в Югославии, проникла в Венгрию, где была схвачена гестапо. Погибла под пытками.

В итоге - миллионов людей как будто не было на этой земле. Только в Беларуси погибли 800 тысяч евреев. В Польше до войны их проживало более трех миллионов. А сегодня - где-то шесть тысяч. Те евреи, кому повезло выжить, кто был в подполье или ушел в партизаны, там тоже нередко оказывались одиноки. И в партизанах встречался антисемитизм, и не хотели принимать еврейских беженцев, и верили слухам немцев, что беженцы из гетто - это засланные агенты. Всякое бывало. Но то, что было в Украине, Польше, странах Балтии - просто кошмар. Я, например, и раньше встречал информацию о том, что, скажем, в Польше евреев не любили. Это не новость. Но то, что в Литве и Беларуси еврейские партизаны погибали не только от рук немцев или полицаев, но и от рук польских партизан, - меня удивило. И это были не единичные случаи. Иначе я бы на такие факты не клюнул...

Или, например, я впервые узнал, что из всех стран Восточной Европы, только в Беларуси немцы не смогли поднять местное население на еврейские погромы и потому начали уничтожение сами. При помощи завезенных сюда карателей из соседних стран. Я не знал, например, и то, что, когда немецких евреев вывезли в Минск (и в Ригу), то у них было свое гетто в гетто, своя проходная, паек, своя полиция. Хотя уничтожали всех одинаково. То есть Холокост, который обычно валят только на немцев, - "заслуга" не отдельных выродков, а, в сущности, та же коллективная вина (за исключением Беларуси). Поэтому об этом стараются не говорить, поэтому антисемитизм жив и тлеет. До своего нового часа.

- Но почему сами евреи столько лет молчат об этом?

- Те, кого в годы войны убивали тысячами, тоже думали (и об этом говорится в фильме), что " такого" не может быть. Оказалось, все может быть. Всю вину за геноцид свалили на немцев... Но посмотрите: даже в западных цивилизованных странах, когда евреев увозили "на переселение", в лагеря уничтожения, абсолютное большинство их соседей вздохнули спокойно. Имущество и дома-то остались. Есть где жить и спать! И можно повесить свою вывеску над лавочкой или мастерской.  Евреи даже в партизанах нередко были изгоями, и принимало их только коммунистическое подполье. Пусть не без проблем, но все-таки советские партизаны их принимали. Кому это на Западе понравится?

Сегодня у грамотного человека нацистская пропаганда, списанная у русских черносотенцев, вызывает почти смех. Мне в фильме молодой нацист говорит, что большевизм - это интернациональный жидизм. И ведь не он один так считает! И когда пришли сильные, когда казалось, что они победили, что это и есть новые хозяева новой Европы, очень многие тоже стали так же считать. И уничтожать, хапать, делать вид, что ничего не происходит.

Я оставил этого парня в фильме только потому, что он сегодня вслух говорит то, что не так уж редко другие думают или говорят дома...

А вообще я просто влюбился в тех, с кем работал. За их открытость. За их мужество. За их волю к жизни. Мне было по-человечески здорово познакомиться и с этими людьми, и с честными историками. Я знаю, что ничего не могу изменить. Ну и что? Это не аргумент, чтобы молчать и смотреть, как старая зараза под разными другими соусами ползает снова.

- С какими трудностями пришлось сталкиваться в процессе работы? Возникали ли какие-то препятствия?

- Препятствий никаких и нигде не было. Ни в Беларуси, ни в странах Балтии, ни в Центральной Европе. Возникала чисто техническая проблема, когда я понял, что надо снимать в разных странах: я уже не мог обойтись только своими силами. Гостиницы, бензин, текущие расходы на поездку. Это стало давить. ТВ-съемки - это прежде всего деньги и затраты. И немалые. Тогда я аккуратно обратился в три солидные еврейские конторы. Например, в небедный Евроазиатский еврейский конгресс или, поддавшись советам друзей, - к совладельцу крупного латышского "Парекс Банка". Даже не за финансированием, чтобы не напрягать, а за "содействием" - просил "прикрыть" хотя бы несколько поездок в Литву, Латвию, Украину, Польшу... В ту же Словакию, где я нашел последнего еще живого командира еврейского партизанского отряда. Просто проект тянул из моего кармана больше, чем я предполагал. И я не успевал "пахать" на гонорары, чтобы вкладывать их в него. Великолепно ответил третий "корреспондент" по этому поводу - председатель совета директоров одного балтийского банка и тоже большой  еврейский активист.

- А где я буду в этом фильме? - спросил он.

- А вы что, тоже были в партизанах? - спросил я.

- Но если меня там не будет, то какой мне смысл? - логично объяснил он и отказался...

 И тогда мне стало легче. Я понял, что так же, как и мои герои (живые и погибшие), просто должен сделать то, что задумал. Как и они - вопреки. Вопреки деньгам, равнодушию "баблового быдла", обывателю, мечущемуся между кухней, магазином и туалетом. Вопреки тому, что кому-то что-то не понравится. Вопреки растерянности, которую я видел у зрителей после нескольких просмотров.

- Какой эпизод, на ваш взгляд, стал самым ярким в фильме?

- Таких эпизодов много. Я просто влюбился в партизанку Фаню Бранцовскую из Литвы. Ее недавно дернули в литовскую прокуратуру, потому что ее отряд разгромил самооборону в деревне Конюкай (Конюхи). Эту самооборону вооружили немцы против партизан. Во время боя там погибли и мирные жители. Это, говоря сегодняшним языком, семьи полицаев. Так вот, нельзя было их трогать. Надо было, как немцы, селекцию устраивать. Партизанский геноцид получился.

Меня очень резануло, как выживший в рижском гетто пожилой умный человек сказал искренне, что он всю жизнь себе не может простить, что не пошел со своей матерью на расстрел. В Риге в гетто сначала расстреляли всех женщин, стариков и детей, мужчин оставили работать.фотография, сделанная в 1944 году. Крайний слева - Мендель Рубинсон, ему на этом снимке - 15 лет.

Люди почему-то были искренни перед камерой... Кто-то из интервьюируемых вспомнил, что среди десантников - партизан, засылаемых их Москвы, - особо примечал сибиряков. Очень светлые, исконно русские люди были напрочь лишены даже намека на антисемитизм. Или чистокровный еврей- разведчик в немецком вермахте, когда он говорил, что был близок к самоубийству, потому что ему казалось, что он мало делает для Родины. Или командир словацкого еврейского отряда почти в триста человек рассказывал о Словацком восстании, как это было, как они дружили, как там была рота из евреев-ортодоксов....

- Саша, где будет показан этот фильм? Сможет ли его посмотреть белорусский зритель? Не предлагали ли вы его, например, Белорусскому телевидению?Вот расшифровка этой надписи (с сохранением орфографии) :  "Полесская обл. с.Рогаца в день соединения с Красной армией 11-7-44 г.прошли мы вместе путь от Бобруйска до Пинска с 1942-44   четыри друзья четыри партизана"

- Русскоязычное ТВ сегодня, по-моему, как и в прежние времена, живет политико-историческими мифами и скармливает эти мифы зрителю. Много передергивания или подтасовок под ту или иную концепцию. И то, что эти концепции и представления не едины, как раньше, не помогает, а только создает мешанину в голове у неподготовленного человека. Выхваченные или подобранные факты и фактики вроде что-то говорят, и вроде все солидно, но все равно - о мифах. Я не делал этот фильм под заказ. Я рассказал о том, что узнал. А поскольку малоизвестных фактов было много, я их не нанизывал на какую-то концепцию "за" или "против". Просто попытался понять через Холокост, коллаборационизм и партизан, - что тогда происходило и с евреями, и с их соседями.

В фильме есть то, что не понравится кому-то в странах Балтии, в Польше, в Украине. Многое - о чем не принято говорить. Я сознательно не стал нагнетать скандальность каких-то фактов или моментов. Что-то пришлось разжевать, потому что на Западе на самом деле не так много знают о той войне. И в этом нет ничего удивительного. У людей короткая память. Иначе бы веками не повторялось одно и то же. В Израиле очень мало или почти не знают даже о самом факте существования еврейских партизан.

 Я сделал этот фильм, как увидел. Сделал так, как хотел показать своим детям. Сделал - как подарок тем замечательным людям, с которыми встретился, пока над ним работал. Я ничего никому не доказываю этим фильмом, кроме себя самого.

Есть древняя еврейская истина:  "Если не ты за себя, то кто же? Но если ты только для себя, то зачем ты?"

Значит, мне это было нужно. Разве может быть более серьезный стимул, чтобы жить и уважать себя?

 

 

Сссылки: http://files.mail.ru/X9ZYA8

http://rapidshare.com/files/243250521/Izgoi.part1.rar   http://rapidshare.com/files/243250134/Izgoi.part2.rar
источник- http://www.ves.lv/article/71740

 

      

 


Три дивизии за шифр

Судьба одного человека может определить, «направить судьбу целого народа или даже всего человечества», писал Стефан Цвейг. Думается, в минуты наивысшего драматического напряжения истории влияющих на неё личностей оказывается немало. К таким безусловно относится и Владимир Котельников, выдающийся учёный, чьи работы в области криптографии внесли огромный вклад в нашу победу в Великой Отечественной войне.
При подготовке материала использованы фрагменты из готовящегося к печати очерка дочери учёного Наталии Котельниковой «Судьба, охватившая век».
Справка STRF:
Котельников Владимир Александрович (1908—2005), академик АН СССР, один из основоположников отечественной радиофизики, радиотехники, радиоэлектроники, радиоастрономии и криптографии, инженер, педагог и организатор. Его пионерские работы повлияли также на становление информатики и цифрового метода передачи сигналов, статистической и космической радиофизики, планетной радиолокации и широкомасштабных исследований космического пространства.

Владимир Котельников: «Я слышал, что всякие шифры рассекречиваются. Решил разобраться, можно ли сделать абсолютно недешифрируемый шифр. Ну, и разобрался. Доказал, что это возможно. Но шифр должен быть случайным и использоваться только раз» 
Идею «недешифруемого шифра» Владимир Котельников сформулировал незадолго до войны:

— Я слышал, что всякие шифры рассекречиваются. Решил разобраться, возможно ли сделать абсолютно недешифрируемый шифр. Ну, и разобрался. Доказал, что возможно. Но для этого шифр должен быть случайным и использоваться только один раз, — так учёный рассказывал об открытом им «условии одноразового ключа»[1].

Закрытый отчёт «Основные положения автоматической шифровки»[2], где было впервые представлено строгое обоснование того, что системы шифрования с одноразовыми ключами абсолютно стойкие, Владимир Котельников сдал за три дня до начала Великой Отечественной войны. Не «разберись» он тогда, неизвестно, был бы создан «Соболь-II», была бы возможна надёжная закрытая связь Ставки с фронтом во время переломной Сталинградской битвы, остались бы живы те, кому удалось выжить?

Перед войной

Ещё в 1935 году перед советскими учёными была сформулирована проблема разработки систем защиты от прослушивания использовавшейся в то время для правительственной и военной коммуникации высокочастотной связи (ВЧ связи)[3]. Созданием специальной радиотелеграфной и телефонной аппаратуры для этих целей с середины 1936 года занимались сразу несколько лабораторий, исследования которых основывались преимущественно на принципе простой инверсии спектра передаваемого сигнала. В результате их деятельности появились образцы шифровальной аппаратуры «маскирующего» типа, которая делала невозможным «любительское» прослушивание, но не спасала от специального перехвата. Параллельно эту же проблему решал и Владимир Котельников с коллегами из Центрального научно-исследовательского института связи (ЦНИИС), в котором он руководил лабораторией. Учёные пытались обеспечить конфиденциальность передачи информации при помощи созданной ими уникальной аппаратуры многоканальной телефонно-телеграфной радиосвязи, установленной на магистрали Москва—Хабаровск.

— Сначала мы просто «перевёртывали спектр» (инвертировали), но быстро поняли, что это легко разгадать. Тогда стали разбивать речь на некоторые «отрезки» по частоте с инверсией спектра, и их «перепутывать»[4].

Под руководством Владимира Котельникова был разработан первый телефонный шифратор, сочетающий в себе частотные преобразования речевого сигнала с перестановками его отрезков по времени. Реализуемые им преобразования были динамическими, то есть периодически менялись по закону распределения случайных величин, и потому их вскрытие представляло весьма серьёзную задачу даже для квалифицированных специалистов.

К началу войны в лаборатории Котельникова была разработана самая совершенная на то время система защиты радиотелефонии — система шифрования мозаичного типа

— Для того чтобы было труднее расшифровать передаваемую речь, было важно сделать «отрезки», на которые мы её разбивали, как можно короче. А это проблема потому, что тогда ухудшается качество передаваемой речи, — вспоминал Владимир Александрович. — Я стал думать, как бы передавать речь не всю полностью, а как-то сжать её спектр. Начал рассматривать спектр звуков, чтобы понять, какие частоты определяющие… В это время попалась на глаза ссылка на статью Хомера Дадли[5], опубликованную в октябре 1940 года, где говорилось, что он сделал преобразователь речи — «Вокодер». Бросился смотреть, а оказалось, что там ничего конкретного не написано. Но всё равно, это было очень полезно: идея у него та же, значит, мы на правильном пути. В общем, мы начали делать свой «вокодер». И перед самой войной у нас уже работал его опытный образец. Правда, пока он ещё «говорил» плохо, «дрожащим голосом».

Это был первый вокодер в СССР. Помимо него, в процессе «преодоления трудностей» появилось и немало других изобретений; но Котельников и его коллеги их не публиковали и не патентовали, во-первых, по причине секретности разработок, а, во-вторых, на это у учёных попросту «не было времени».

— Особенно патентование — жуткая волынка. Я как-то перед войной несколько раз этим занимался, но потом бросил, — так комментировал весьма актуальную для нынешних учёных тему Владимир Котельников.

Перед войной сотрудники лаборатории Котельникова разработали самую совершенную на то время систему защиты радиотелефонии — систему шифрования мозаичного типа. Когда же начались военные действия, перед учёными поставили срочную задачу — сделать аппаратуру для секретной правительственной связи[6].

Война

В середине лета 1941 года ситуация на фронте сложилась угрожающая, немцы продвигались к Москве. Началась эвакуация населения города, а позже и предприятий.

— Семьи большинства сотрудников лаборатории, в том числе и Нюсю (жену Владимира Александровича — Анну Ивановну Богацкую. — здесь и далее прим. авт.) с годовалым Шуриком (сыном), эвакуировали. Это произошло как раз в день первой бомбёжки Москвы. Привёз я их на вокзал, сели они в поезд. Пока шла посадка, началась воздушная тревога, поезд тронулся и укатил куда-то со станции… Тогда было непонятно, что с ними произошло, остались ли они целы? Только потом узнал, что, к счастью, их поезд остался невредим, и когда кончилась бомбёжка, отправился в Уфу.

А в Москве Владимира Александровича ждали напряжённые рабочие дни и тревожные ночи:

— Иногда, по очереди, чтобы не прерывать работу, на ночь уходили домой. Когда я возвращался на квартиру, в случае бомбардировок приходилось бежать не в бомбоубежище, как всем жильцам дома, а дежурить на чердаке и крыше. Немцы сбрасывали на город и тяжёлые взрывные бомбы, и зажигательные (их прозвали «зажигалками»), которые были небольшие и не разрушали взрывом дом, а пробивали крышу и обычно застревали на чердаке или на верхних этажах, где и загорались. И тут-то надо было их хватать такими большими щипцами, и тушить, засовывая в приготовленный специально для этого ящик с песком. Если не успевали, то тогда надо было тушить уже начавшийся пожар[7].

По сведениям советской разведки, за одного шифровальщика, способного «взломать» систему засекречивания передаваемой информации, созданную Котельниковым, Гитлер готов был отдать три отборные дивизии

В октябре противник вплотную приблизился к Москве. Началась срочная эвакуация тех предприятий, которые ещё не выехали из города. Поступил приказ распустить ЦНИИС. «Все сотрудники были уволены. Оставили почему-то только мою лабораторию. Тогда было непонятно, почему оставили именно нас», — вспоминал Владимир Котельников. Дело в том, что ещё в самом начале войны Генеральный штаб Наркомата обороны направил в институт подписанную Георгием Жуковым директиву, извещавшую, что в случае объявления мобилизации сотрудники лаборатории Владимира Котельникова освобождаются от призыва в армию ввиду важности для обороны страны проводимых ими разработок. Вот что писал учёный об этих днях:

— Нам было приказано: получить деньги и расплатиться со всеми уволенными сотрудниками института. Мои ребята сходили в банк, принесли два мешка денег. Машин не было, так как все они уже были мобилизованы, поэтому тащились пешком с мешками на плечах без всякой охраны. Хорошо, что жулики не знали, что в этих мешках! Выплатили сотрудникам деньги, и потом все уволенные разбрелись кто куда. Что же касается моей лаборатории, то мы занимались тем, что паковали свою аппаратуру для эвакуации, сжигали документы, чтобы немцам не достались, оставляли только самые необходимые. Ещё приходили к нам подрывники и инструктировали, как взорвать здание института в случае, если в город войдут немцы, чтобы им, как Наполеону, ничего не досталось. Куда потом надо «уходить», было непонятно, но у нас на работе наготове стояли у печки новенькие лыжные ботинки, а в углу — лыжи. Убегать не пришлось, а подошвы ботинок рассыпались на кусочки — пересохли.

Бежать не пришлось, зато пришлось эвакуироваться лабораторией в Уфу, и оставаться там до весны 1943 года[8].

— В Уфе мы продолжили работы над аппаратурой «закрытой радиотелефонии», начатые в Москве. Но они сильно осложнялись тем, что по приказу значительная часть конструкторской документации перед отъездом была уничтожена. Очень многое восстанавливали по памяти.

Несмотря на все трудности, уже к осени 1942 года сотрудники лаборатории Котельникова изготовили несколько образцов оборудования для секретной КВ-радиотелефонии под индексом «Соболь-II»[9]. Это была самая сложная из разрабатываемой в стране аппаратура засекречивания передаваемой информации, не имевшая аналогов в мире. Первые аппараты сразу направили под Сталинград для связи Ставки Верховного Главнокомандования со штабом Закавказского фронта, разрушенной во время боёв. (В то время в армии для связи такого уровня пользовались в основном проводными телефонными линиями. «Соболи-II» позволили установить связь посредством радиоканала.)

К началу 1943 года было налажено производство усовершенствованной серии аппаратов «Соболь-II». Сложные механические узлы уникальных шифраторов, разработанных в лаборатории Котельникова, изготавливались на одном из ленинградских заводов. Для окончательной наладки шифраторов Владимир Александрович регулярно летал в блокадный город, не раз подвергался при этом вражеским обстрелам. Готовые аппараты срочно отправляли на фронт. Как вспоминали ветераны Великой Отечественной войны, применение шифраторов Котельникова в ходе решающих боев на Курской дуге в значительной степени определило успешный исход битвы. Они обеспечивали систему кодирования речи для закрытой радиосвязи, которая практически не поддавалась вскрытию, это оказалось не по зубам даже лучшим дешифровальщикам вермахта. По сведениям советской разведки, Гитлер заявлял, что за одного шифровальщика, способного её «взломать», он не пожалел бы три отборные дивизии.

За создание шифраторов Котельников и его коллеги по лаборатории получили в марте 1943 года Сталинские премии I степени. Деньги они передали «на нужды фронта». В частности, на премию, полученную Владимиром Котельниковым, был построен танк.

После войны

Работа над усовершенствованием шифровальной аппаратуры продолжалась до последних дней войны и даже после её окончания. За дальнейшие разработки в этой области Владимир Котельников в 1946 году удостоился второй Сталинской премии I степени.

Аппаратура стойкого шифрования, разработанная в его лаборатории, положила начало развитию целого класса отечественных систем шифрования речи, которые для своего времени надёжно защищали телефонные переговоры от утечки информации. Эти системы широко применялись в СССР на различных линиях и сетях связи, и вплоть до начала 70-х годов не существовало эффективных алгоритмов дешифрования сообщений, закодированных с помощью наиболее сложных систем такого типа. Однако для «абсолютно надёжной» защиты коммуникаций они всё же не годились.

Послевоенные работы Владимира Котельникова в значительной степени определили лицо эпохи глобальной информатизации и покорения космического пространства

На смену шифрованию, которое условно называют аналоговым, пришло дискретное. Котельников описал возможность создания аппаратуры стойкого засекречивания телефонных переговоров на базе вокодера и шифратора. Для этого компрессированный (с помощью вокодера) спектр речи необходимо преобразовать в последовательность дискретных импульсов (по теореме отсчётов Котельникова) и осуществить засекречивание, используя модель телеграфного шифрования (в соответствии с другой теоремой, сформулированной и строго доказанной Котельниковым, — об одноразовых ключах). Разработками такой аппаратуры занялись в Марфинской лаборатории, созданной для этих целей в 1948 году. Её костяк составили сотрудники бывшей лаборатории Котельникова, поэтому их исследования велись фактически в русле предвоенных работ лаборатории Котельникова, прерванных началом войны.

Работы Владимира Александровича уже мирного времени в значительной степени определили лицо эпохи глобальной информатизации и покорения космического пространства.

Его исследования в области радиофизики, вылившиеся в уже упомянутую теорему отсчётов («Теорему Котельникова»), а также теорию потенциальной неустойчивости и ряд других, положили начало теории информации, развитию цифровых систем передачи сообщений, управления, кодирования и обработки информации — практически всей современной теории связи. Владимир Котельников внёс весомый вклад и в создание компьютеров, цифровой радиоэлектроники, спутниковой и космической связи, современных радиотелескопов.

Под его руководством разработаны первая в мире система контроля траектории ракет и уникальная система телеметрии, открыто новое направление в радиоастрономии — планетная радиолокация. В результате осуществлённых Котельниковым и его сотрудниками уникальных экспериментов по радиолокации Венеры (1961—1964 годы), Меркурия (1962 год), Марса (1963 год), Юпитера (1963 год) с высокой точностью определено значение астрономической единицы, создана и экспериментально подтверждена новая теория движения внутренних планет Солнечной системы — Венеры и Меркурия. Данные исследования, опирающиеся на релятивистские уравнения небесной механики, а также общую теорию относительности, позволили повысить точность измерения размеров Солнечной системы более чем в 100 раз. Идеи Владимира Котельникова повлияли на дальнейшее развитие всех космических программ, они и по сей день используются при создании систем управления и контроля движения космических аппаратов.

 

источник- http://strf.ru/material.aspx?d_no=19741&CatalogId=222&print=1