Домой    Кино    Музыка    Журналы    Открытки    Мода    Фото    Юмор    Записки бывшего пионера   Морские байки   Люди, годы, судьбы...

 

   Страницы истории России

 

Юности честное зерцало       Светская жизнь и этикет        Продолжение правил светской жизни и этикета, но уже в наши дни 

 

  Несвоевременные мысли по поводу и без...                    Устав морской Петра I

 

 Гостевая книга   Форум

 


 

Линейный корабль "Императрица Мария"

 

Вместо предисловия

 

...И еще Полевой рассказал о линкоре "Императрица Мария", на котором он плавал во время мировой войны.

Это был огромный корабль, самый мощный броненосец Черноморского флота. Спущенный на воду в июне пятнадцатого года, он в октябре шестнадцатого взорвался на севастопольском рейде, в полумиле от берега.

- Темная история, - говорил Полевой. - Не на мине взорвался, не от торпеды, а сам по себе. Первым грохнул пороховой погреб первой башни, а там три тысячи пудов пороха. И пошло... Через час корабль был под водой. Из всей команды меньше половины спаслись, да и те погоревшие и искалеченные.

- Кто же его взорвал? - спросил Миша.

Полевой пожал плечами:

- Разбирались в этом деле много, да все без толку, а тут революция... С царских адмиралов нужно спросить...

 

 А.Рыбаков "Кортик" (читать)

 


 

Линейный корабль "Императрица Мария"

ТТД:


Водоизмещение: 23 413 т.
Размеры: длина - 168 м, ширина - 27,43 м, осадка - 9 м.

Скорость хода максимальная: 21,5 узлов.
Дальность плавания: 2960 миль при 12 узлах.
Силовая установка: 4 винта, 33 200 л.с.
Бронирование: палуба - 25-37 мм, башни - 125-250 мм, казематы 100 мм, рубка - 250-300 мм.
Вооружение: 4х3 305-мм башни, 20 130-мм, 5 75-мм орудий, 4 450-мм торпедных аппарата.
Экипаж: 1386 чел.

История корабля:


Решение об усилении Черноморского флота новыми линейными кораблями было вызвано намерением Турции приобрести за границей три современных линкора типа Дредноут, что сразу бы обеспечило им подавляющее превосходство на Черном море. Для сохранения баланса сил российское Морское министерство настаивало на безотлагательном усилении Черноморского флота. Для ускорения постройки линейных кораблей архитектурный тип и главнейшие проектные решения принимались в основном по опыту и образцу заложенных в 1909 году в Петербурге четырех линкоров типа "Севастополь". Подобный подход позволил значительно ускорить процесс разработки стратегических и тактических заданий на новые линейные корабли для Черного моря На черноморские линкоры перешли и такие достоинства, как трехорудийные башни, считающиеся по праву выдающимся достижением отечественной техники.

Ставка была сделана на широкое привлечение банковского капитала и частного предпринимательства. Постройку дредноутов (и других кораблей черноморской программы) поручили двум частным заводам в Николаеве (ОНЗиВ и Руссуд). Предпочтение отдали проекту Руссуда, который "с разрешения" Морского министерства вела группа видных, находившихся на действительной службе корабельных инженеров. В результате Руссуд получил заказ на два корабля, третий (по его чертежам) поручили строить ОНЗиВ.

11 июня 1911 года одновременно с церемонией официальной закладки новые корабли были зачислены в списки флота под названиями "Императрица Мария", "Император Александр III" и "Императрица Екатерина Великая". В связи с решением оборудовать головной корабль в качестве флагманского, все корабли серии распоряжением морского министра И.К. Григоровича было приказано называть кораблями типа "Императрица Мария".

Конструкция корпуса и система бронирования "черноморцев" в основном соответствовали проекту балтийских дредноутов, но частично были доработаны. На "Императрице Марие" имелось 18 главных поперечных водонепроницаемых переборок. Двадцать водотрубных котлов треугольного типа питали турбинные агрегаты работавшие на четыре гребных вала с латунными винтами диаметром 2,4 м (частота вращения при 21-узловой скорости 320 об/мин). Суммарная мощность корабельной электростанции составляла 1840 кВт.

По контракту от 31 марта 1912 года, подписанному Морским министерством с заводом Руссуд, "Императрицу Марию" следовало спустить на воду не позднее июля. Полная готовность корабля (предъявление к приемным испытаниям) планировалась к 20 августа 1915 года, еще четыре месяца отводились на сами испытания. Такие высокие темпы, не уступавшие темпам передовых европейских предприятий, были почти что выдержаны: завод, продолжавший строиться, спустил корабль на воду 6 октября 1913 года. Вплотную подступавшее военное время заставляло, несмотря на печальный опыт прошлого, вести разработку рабочих чертежей одновременно с постройкой кораблей.

Увы, на ходе работ сказывались не только болезни роста заводов, которые впервые строили такие крупные корабли, но и столь характерные для отечественного судостроения "усовершенствования" уже в ходе строительства, приведшие к сверхпроектной перегрузке, превысившей 860 т. В результате, кроме увеличения осадки на 0,3 м, образовался и досадный дифферент на нос. Иначе говоря, корабль "сел свиньей". По счастью, некоторый конструктивный подъем палубы в носу это скрадывал. Немало волнений доставил и заказ в Англии турбин, вспомогательных механизмов, гребных валов и дейдвудных устройств, размещенный на заводе Джон Браун обществом Руссуд. В воздухе пахло порохом, и только по счастливой случайности "Императрице Марии" удалось получить свои турбины в мае 1914 года, доставленные проскочившим проливы английским пароходом. Ощутимый сбой в контрагентских поставках уже к ноябрю 1914 года заставил министерство согласиться с новыми сроками готовности кораблей: "Императрицы Марии" в марте-апреле 1915 года. Все силы были брошены на скорейшее введение "Марии" в строй. Для нее по договоренности заводов-строителей передали поступившие с Путиловского завода станки 305 мм орудий и электротехническое оборудование башен.

По утвержденной 11 января 1915 года комплектации военного времени в команду Императрицы Марии назначалось 30 кондукторов и 1135 нижних чинов (из них 194 сверхсрочнослужащих), которые объединялись в восемь корабельных рот. В апреле-июле новыми приказами командующего флотом добавили еще 50 человек, а число офицеров довели до 33-х.

И вот наступил тот неповторимый, всегда переполненный особыми хлопотами день, когда корабль, начиная самостоятельную жизнь, уходит от заводской набережной. К вечеру 23 июня 1915 года после освящения корабля, подняв над Ингульским рейдом окропленные святой водой флаг, гюйс и вымпел, "Императрица Мария" начала компанию. Глубокой ночью 25 июня, видимо, чтобы пройти реку засветло, снялись со швартовов, и в 4 часа утра линкор дал ход. В готовности к отражению минной атаки, миновав Аджигольский маяк, корабль вышел на Очаковский рейд. На следующий день провели испытательные стрельбы, и 27 июня под охраной авиации, миноносцев и тральщиков линкор прибыл в Одессу. При этом главные силы флота, образовав три линии прикрытия (вплоть до Босфора!!!), держались в море.

Приняв 700 т угля, днем 29 июня "Императрица Мария" вышла в море вслед за крейсером Память Меркурия и в 5 часов утра 30 июня встретилась с главными силами флота...

Неторопливо, в сознании собственного величия и значимости момента, входила "Императрица Мария" на Севастопольский рейд днем 30 июня 1915 года. И ликование, охватившее в тот день город и флот, было сродни, наверное, общей радости тех счастливых дней ноября 1853 года, когда на тот же рейд после блистательной победы у Синопа возвращалась под флагом П.С. Нахимова 84-пушечная "Императрица Мария". Весь флот с нетерпением ожидал того момента, когда Императрица Мария, выйдя в море, выметет за его пределы изрядно осточертевших "Гебена" и "Бреслау". Уже этими ожиданиями "Марии" отводилась роль первой любимицы флота.

Какие же перемены в соотношении сил на море внесло вступление в строй "Императрицы Марии", как оно менялось с началом войны и какое влияние оказало на постройку следующих кораблей? Крайне угрожающее положение перед войной, когда в Черном море ожидалось появление уже снаряжавшихся в Англии к плаванию турецких дредноутов, оставалось напряженным и после того, как Англия не выпустила заказанные турками корабли. Новую и уже реальную опасность теперь представлял германский линейный крейсер "Гебен" и крейсер "Юреслау" из-за политических ли маневров британского адмиралтейства или в силу своей феноменальной везучести сумевший обвести вокруг пальца союзные англо-французские морские силы и прорвавшийся в Дарданеллы. Теперь этот перевес "Императрица Мария" ликвидировала, а вступление в строй последующих линкоров давало явный перевес Черноморскому флоту. Изменились также приоритеты и темпы постройки кораблей. С началом войны особенно обострилась потребность в эсминцах, подводных лодках и необходимых для будущей Босфорской операции десантно-высадочных средствах. Их заказ затормозил постройку линкоров.

На "Императрице Марии" изо всех сил старались ускорить начавшуюся с уходом из Николаева программу приемных испытаний. На многое, конечно, приходилось закрывать глаза и, полагаясь на обязательства завода, откладывать устранение недоделок на время после официальной приемки корабля. Так, много нареканий вызвала система аэрорефрижерации погребов боезапаса. Оказалось, что весь "холод", исправно вырабатывавшийся "холодильными машинами", поглощался разогревавшимися электродвигателями вентиляторов, которые вместо теоретического "холода" гнали в погреба боезапаса свое тепло. Поволноваться заставили и турбины, но сколько-нибудь существенных неполадок не произошло.

9 июля линкор ввели в сухой док Севастопольского порта для осмотра и окраски подводной части корпуса. Одновременно измерялись зазоры в подшипниках дейдвудных труб и кронштейнов гребных валов. Через десять дней, когда корабль находился в доке, комиссия приступила к испытанию подводных торпедных аппаратов. После вывода линкора из дока аппараты испытывались стрельбой. Все они были приняты комиссией.

6 августа 1915 года линкор Императрица Мария вышел в море для испытаний артиллерии противоминного калибра. На борту находился командующий Черноморским флотом А.А.Эбергард. Стрельба из 130-мм орудий велась на ходу 15 - 18 узлов и закончилась успешно. 13 августа приемная комиссия собралась на борту линкора для испытаний механизмов. Линкор снялся с бочки и вышел в море. Средняя осадка корабля составляла 8,94 метра, что соответствовало водоизмещению 24400 тонн. К 4 часам дня число оборотов турбин довели до 300 в минуту и приступили к трехчасовому испытанию корабля на полный ход. Линкор совершал галсы между мысом Ай-Тодор и горой Аю-Даг, на расстоянии 5 - 7 миль от берега на глубокой воде. В 7 часов вечера испытания механизмов на полный ход были закончены и 15 августа в 10 часов утра линкор возвратился в Севастополь. Комиссия отметила, что в течении 50 часов непрерывной работы главные и вспомогательные механизмы действовали удовлетворительно и комиссия нашла возможным принять их в казну. В период с 19 по 25 августа комиссия приняла в казну торпедные аппараты, все системы корабля, водоотливные средства и шпилевые устройства.

К 25 августа приемные испытания завершились, хотя доводка корабля продолжалась еще долгие месяцы. По указанию командующего флотом для борьбы с дифферентом на нос пришлось сократить боезапас двух носовых башен (со 100 до 70 выстрелов) и носовой группы 130 мм пушек (с 245 до 100 выстрелов).

Все знали, что с вступлением в строй Императрицы Марии "Гебен" без крайней нужды теперь из Босфора не выйдет. Флот смог планомерно и в более широких масштабах решать свои стратегические задачи. Тогда же для оперативных действий в море, сохранив административную бригадную структуру, образовали несколько мобильных временных соединений, названных маневренными группами. В первую вошли "Императрица Мария" и крейсер "Кагул" с выделенными для их охраны эсминцами. Такая организация позволяла (с привлечением подводных лодок и авиации) осуществлять более действенную блокаду Босфора. Только в сентябре-декабре 1915 года маневренные группы десять раз выходили к берегам противника и провели в море 29 дней: Босфор, Зунгулдак, Новороссийск, Батум, Трапезунд, Варна, Констанца у всех берегов Черного моря можно было видеть тогда стелющийся по воде длинный и приземистый силуэт грозного линкора.

И все же поимка "Гебена" оставалась голубой мечтой всего экипажа. Не раз приходилось офицерам Марии поминать недобрым словом руководителей Генмора вкупе с министром А.С. Воеводским, срезавших у их корабля по крайней мере 2 узла хода при составлении проектного задания, что не оставляло надежд на успех погони.

Сведения о выходе "Бреслау" для новой диверсии у Новороссийска были получены 9 июля, и новый командующий ЧФ вице-адмирал А.В. Колчак сразу же на "Императрице Марии" вышел в море. Все складывалось как нельзя лучше. Курс и время выхода Бреслау были известны, точка перехвата рассчитана без ошибки. Гидросамолеты, провожавшие "Марию", удачно отбомбили караулившую ее выход подводную лодку UB-7, не дав ей выйти в атаку, эсминцы, шедшие впереди "Марии", в намеченной точке перехватили "Бреслау" и связали его боем. Охота развернулась по всем правилам. Эсминцы упорно прижимали пытающийся уйти германский крейсер к берегу, "Кагул" неотступно висел на хвосте, пугая немцев своими, правда, не долетавшими залпами. "Императрице Марии", развившей полную скорость, оставалось лишь выбрать момент для верного залпа. Но то ли эсминцы не были готовы взять на себя корректировку огня "Марии", то ли на ней берегли снаряды сокращенного боекомплекта носовой башни, не рискуя бросать их наугад в ту дымовую завесу, которой "Бреслау" немедленно окутывался при опасно близких падениях снарядов, но того решающего залпа, который мог бы накрыть "Бреслау", не получалось. Вынужденный отчаянно маневрировать (машины, как писал немецкий историк, были уже на пределе выносливости), "Бреслау", несмотря на свою 27-узловую скорость, неуклонно проигрывал в пройденном по прямой расстоянии, которое уменьшилось со 136 до 95 кабельтовых. Спасла случайность налетевший шквал. Укрывшись за пеленой дождя, "Бреслау" буквально выскользнул из кольца русских кораблей и, прижимаясь к берегу, проскочил в Босфор.

В октябре 1916 г. вся Россия была потрясена известием о гибели новейшего линейного корабля русского флота “Императрица Мария”. 20 октября примерно через четверть часа после утреннего подъема матросы, находившиеся в районе первой башни линкора “Императрица Мария”, стоявшего вместе с другими кораблями в Севастопольской бухте, услышали характерное шипение горящего пороха, а затем увидели дым и пламя, выбивавшиеся из амбразур башни, горловин и вентиляторов, расположенных вблизи нее. На корабле сыграли пожарную тревогу, матросы разнесли пожарные рукава и начали заливать водой подбашенное отделение. В 6 ч 20 мин корабль потряс сильный взрыв в районе погреба 305-мм зарядов первой башни. Столб пламени и дыма взметнулся на высоту 300 м.

Когда дым рассеялся, стала видна страшная картина разрушений. Взрывом вырвало участок палубы позади первой башни, снесло боевую рубку, мостик, носовую трубу и фок-мачту. В корпусе корабля позади башни образовался провал, из которого торчали куски искореженного металла, выбивались пламя и дым. Множество матросов и унтер-офицеров, находившихся в носовой части корабля, было убито, тяжело ранено, обожжено и сброшено силой взрыва за борт. Перебило паровую магистраль вспомогательных механизмов, перестали работать пожарные насосы, отключилось электроосвещение. Затем последовал еще ряд мелких взрывов. На корабле были отданы распоряжения о затоплении погребов второй, третьей и четвертой башен, приняты пожарные шланги с портовых плавсредств, подошедших к линкору. Тушение пожара продолжалось. Корабль буксиром развернули лагом в ветру.

К 7 ч утра пожар стал стихать, корабль стоял на ровном киле, казалось, что он будет спасен. Но через две минуты раздался еще один взрыв, более мощный, чем предыдущие. Линкор стал быстро оседать носом и крениться на правый борт. Когда носовая часть и пушечные порты ушли под воду, линкор, потеряв остойчивость, опрокинулся вверх килем и затонул на глубине 18 м в носу и 14, 5 м в корме с небольшим дифферентом на нос . Погибли инженер-механик мичман Игнатьев, два кондуктора и 225 матросов.

На другой день, 21 октября 1916 г., поездом из Петрограда в Севастополь отбыла специальная комиссия по расследованию причин гибели линейного корабля “Императрица Мария” под председательством адмирала Н. М. Яковлева . Одним из ее членов был назначен генерал для поручений при морском министре А. Н. Крылов. За полторы недели работы перед комиссией прошли все оставшиеся в живых матросы и офицеры линкора “Императрица Мария”. Было установлено, что причиной гибели корабля послужил пожар, возникший в носовом погребе 305-мм зарядов и повлекший за собой взрыв пороха и снарядов в нем, а также взрыв в погребах 130-мм орудий и боевых зарядных отделений торпед. В результате был разрушен борт и сорваны кингстоны затопления погребов, и корабль, имея большие разрушения палуб и водонепроницаемых переборок, затонул. Предотвратить гибель корабля после повреждения наружного борта, выровняв крен и дифферент заполнением других отсеков, было невозможно, так как на это потребовалось бы значительное время.

Рассмотрев возможные причины возникновения пожара в погребе, комиссия остановилась на трех наиболее вероятных: самовозгорание пороха, небрежность в обращении с огнем или самим порохом и, наконец, злой умысел. В заключении комиссии говорилось что “придти к точному и доказательно обоснованному выводу не представляется возможным, приходится лишь оценивать вероятность этих предположений...”. Самовозгорание пороха и небрежность обращения с огнем и порохом были признаны маловероятными. В то же время отмечалось, что на линкоре “Императрица Мария” имелись существенные отступления от требований устава в отношении доступа в артиллерийские погреба. Во время стоянки в Севастополе на линкоре работали представители различных заводов, причем количество их достигало 150 человек ежедневно. Работы велись и в снарядном погребе первой башни - их выполняли четыре человека с Путиловского завода. По-фамильная перекличка мастеровых не проводилась, а проверялось лишь общее количество людей. Комиссия не исключила и возможность “злого умысла”, более того, отметив плохую организацию службы на линкоре, она указал “на сравнительно легкую возможность приведения злого умысла в исполнение”.

В последнее время версия “злого умысла” получила дальнейшее развитие. В частности, в работе А. Елкина утверждается, что на заводе “Руссуд” в Николаеве во время строительства линкора “Императрица Мария” действовала германская агентура, по указанию которой и была совершена диверсия на корабле. Однако возникает много вопросов. Например, почему не было диверсий на балтийских линкорах? Ведь восточный фронт являлся тогда главным в войне враждующих коалиций. К тому же балтийские линкоры раньше вступили в строй, да и пропускной режим на них вряд л был более жестким, когда они полудостроенными с большим количеством заводских рабочих на борту в конце 1914 г. покидали Kpoн штадт. Да и германская шпионская агентура в столице империи Петрограде была более развита. Что могло дать уничтожение одного линейного корабля на Черном море? Частично облегчить действия “Гебена” и “Бреслау”? Но к тому времени Босфор был надежно блокирован русскими минными заграждениями и проход через него германских крейсеров считался маловероятным . Поэтому версию “злого умысла” нельзя считать окончательно доказанной. Тайна “Императрицы Марии” по-прежнему ждет своей разгадки.

Гибель линкора “Императрица Мария” вызвала большой резонанс во всей стране. Морское министерство приступило к разработке срочных мер по подъему корабля и вводу его в строй. Предложения итальянских и японских специалистов были отклонены из-за сложности и дороговизны. Тогда А. Н. Крылов в записке в комиссию по рассмотрению проектов подъема линкора предложил простой и оригинальный способ. Он предусматривал подъем линкора вверх килем путем постепенного вытеснения воды из отсеков сжатым воздухом, ввод в таком положении в док и заделку всех разрушений борта и палубы. Затем целиком загерметизированный корабль предлагалось вывести на глубокое место и перевернуть, заполнив водой отсеки противоположного борта.

За исполнение проекта А. Н. Крылова взялся корабельный инженер Сиденснер, старший судостроитель Севастопольского порта. К концу 1916 г. вода из всех кормовых отсеков была отжата воздухом, и корма всплыла на поверхность. В 1917 г. всплыл весь корпус. В январе-апреле 1918 г. корабль отбуксировали ближе к берегу и выгрузили оставшийся боезапас. Только в августе 1918 г. портовые буксиры “Водолей”, “Пригодный” и “Елизавета” отвели линкор в док.

С линкора сняли 130-мм артиллерию, часть вспомогательных механизмов и другое оборудование, сам корабль оставался в доке в положении вверх килем до 1923 г. За четыре с лишним года деревянные клетки, на которых покоился корпус, подгнили. Из-за перераспределения нагрузки появились трещины в подошве дока. “Марию” вывели и поставили на мель у выхода из бухты, где она простояла вверх килем еще три года. В 1926 г. корпус линкора вновь был введен в док в том же положении и в 1927 г. окончательно разобран. Работы выполнял ЭПРОН.

При опрокидывании линкора во время катастрофы многотонные башни 305-мм орудий корабля сорвались с боевых штыров и затонули. Незадолго перед Великой Отечественной войной эти башни были подняты эпроновцами, а в 1939 г. 305-мм орудия линкора установили под Севастополем на знаменитой 30-й батарее, входившей в состав 1-го артдивизиона береговой обороны. Батарея героически защищала Севастополь, 17 июня 1942 г. во время последнего штурма города она вела огонь по фашистским полчищам, прорвавшимся в Бельбекскую долину. Израсходовав все снаряды, батарея стреляла холостыми зарядами, сдерживая натиск врага до 25 июня. Так, спустя более четверти века после стрельбы по кайзеровским крейсерам “Гебен” и “Бреслау” пушки линкора “Императрица Мария” вновь заговорили, обрушивая 305-мм снаряды теперь уже на гитлеровские войска.

 

http://flot.sevastopol.info/ship/linkor/impmariya.htm

 

 


 

Николай Николаевич Непомнящий

Андрей Юрьевич Низовский 

 ГИБЕЛЬ ЛИНКОРА «ИМПЕРАТРИЦА МАРИЯ»

 

 19 марта 1907 года русский Морской генеральный штаб (МГШ) представил на рассмотрение царя документ, озаглавленный «Стратегические основания для плана войны на море». В соответствии с этим планом в будущей войне перед Черноморским флотом ставилась задача захвата Босфора и выход в Средиземное море. Для этих целей к 1920 году предполагалось построить восемь новых линейных кораблей. Эта программа долго обсуждалась в Петербурге, пока весной 1910 года не стало известно, что Турция заказала в Англии три новых линкора. Это грозило радикальным образом изменить соотношение сил на Черном море.  

В сентябре 1910 года Совет министров утвердил программу «Об ассигновании средств на усиление Черноморского флота», и в конце 1911 года на верфях Николаева были заложены однотипные линейные корабли «Екатерина II», «Императрица Мария» и «Император Александр III». Новые корабли вошли в состав флота только в 1915 году, когда уже вовсю полыхала война. Первым вступил в строй «Александр III», за ним, в июне 1915 года — «Императрица Мария». К этому времени расстановка сил на Черноморском театре военных действий уже не напоминала предвоенную, когда русский МГШ мечтал о выходе в Средиземное море. Главные силы турецкого флота состояли из четырех броненосцев (один из которых был значительно устаревшим, а один — береговой обороны) и двух бронепалубных крейсеров. Правда, один из этих крейсеров, «Меджидие», в марте 1915 года подорвался на мине около Одессы и был захвачен русскими моряками. Но в самом начале войны в Черное море прорвались германские линейный крейсер «Гебен» и легкий крейсер «Бреслау».

 Это коренным образом изменило стратегическую обстановку на Черном море. Планы русского командования о наступательной операции на Босфор были отложены на неопределенный срок. Вступление в строй трех новых линкоров было воспринято на Черноморском флоте с воодушевлением: русские снова получили значительный перевес над противником! Немедленно возобновилась подготовка десантной операции на Босфоре. А пока черноморская эскадра резко активизировала свои действия. На «Императрице Марии» поднял свой флаг командующий Черноморским флотом вице-адмирал А. В. Колчак...

 ...7 (20) октября 1916 года на «Императрице Марии», стоявшей в Северной бухте Севастополя, около 6 часов утра в крюйт-камере носовой башни главного калибра произошел необычайной силы взрыв. Силой взрыва были смещены с места носовая башня и боевая рубка, верхнюю палубу, как ножом, вскрыло от форштевня до второй башни. Вслед за первым взрывом в течение получаса последовало еще до 25 взрывов различной силы, в нескольких местах начались пожары. Несмотря на самоотверженную борьбу экипажа за спасение корабля, около 7 часов линкор стал крениться на правый борт. Приблизительно в 7.02—7.05 утра с правого борта раздался последний большой взрыв. Линкор при большом дифференте на нос начал быстро терять остойчивость, и спустя несколько минут, на виду у всего Севастополя, перевернулся вверх килем и затонул, унеся с собой жизни ста тридцати офицеров и матросов. От взрывов и пожаров на корабле погибло еще 86, ранено и обожжено было 232 человека. Для расследования происшествия Высочайшим указом была создана следственная комиссия под руководством адмирала Н.М. Яковлева, в которую вошел известный ученый-кораблестроитель А. Н. Крылов. Комиссия остановилась на трех версиях причин катастрофы: самовозгорание пороха, небрежность в обращении с огнем или порохом и диверсия.

 Самовозгорание пороха было маловероятным: этому подвержен в основном старый порох, а порох, хранившийся на «Императрице Марии», был свежей выделки 1914 и 1915 годов. На линкоре соблюдались все меры, исключающие возможность даже случайного соприкосновения с открытым порохом. Температура в погребах, сообщающихся с крюйт-камерами, даже во время морского боя не превышала 36 градусов Цельсия и вредно повлиять на порох не могла. Было установлено также, что небрежность в обращении с огнем и неосмотрительность в обращении с порохом были маловероятны. Офицеры корабля осуществляли контроль за этим в любой обстановке, а у команды всегда отмечались опыт и профессиональная осторожность в обращении с зарядами. В крюйт-камерах работала мощная вентиляция, и в них ни разу не было отмечено скопления смеси паров эфира и спирта, способных воспламениться от пламени свечи или зажигалки.

 Крюйт-камеры круглосуточно освещались, и дневальные и комендоры не могли допустить даже малейшей небрежности, а тем более появления кого-нибудь из посторонних «с огнем или ради любопытства». Впрочем, эти показания смог дать только единственный уцелевший из всей прислуги носовой башни комендор, с которым АН. Крылов беседовал в госпитале. Между тем Крылов установил, что на линкоре имелись существенные отступления от требований устава в части доступа в крюйт-камеру посторонних лиц. В частности, на корабле имелось два комплекта ключей от крюйт-камеры. Если первый комплект хранился под охраной и его наличие проверялось при каждой смене наряда, то второй комплект находился у старшего офицера и о нем даже не имелось приказа по кораблю. Его могли брать «для надобностей» дежурный по погребам артиллерийский унтер-офицер и даже дневальный по погребам, у которых эти ключи могли оставаться до вечера или до окончания работ.

 Первый же вопрос следственной комиссии о незаконном существовании дубликата ключей от крюйт-камеры заставил командира и старшего офицера корабля сильно заволноваться. Но при дальнейшем расследовании оказалось, что в крюйт-камеру вообще можно было попасть без всяких ключей: из башни главного калибра через люк снарядных погребов, по узкому темному проходу... Такая же конструктивная особенность имелась на двух других однотипных кораблях — «Екатерине» и «Александре III». Но там командование помнило о ней и люки погребов были надежно заперты. А на «Императрице Марии» о существовании незапертого лаза в крюйт-камеру знали даже старослужащие матросы и унтер-офицеры. Этот прискорбный факт, несомненно, служил доказательством разгильдяйства командира и старшего офицера линкора. Так что показания обожженного комендора носовой башни и заверения офицеров корабля о том, что посторонний якобы не мог попасть в крюйт-камеру, были весьма далеки от истины. А кто мог быть этим посторонним? Следствие установило, что в последнее время на корабле работали инженеры и мастеровые с Севастопольского морзавода и с Путиловского завода, разделенные на небольшие партии. Ежедневно на линкор прибывала группа рабочих количеством до 150 человек.

 Часть работ производилась по артиллерийской части, причем именно в снарядном погребе первой башни. В частности, четверо рабочих-путиловцев устанавливали там лебедки. Их тщательно допросили. Было установлено, что рабочие являлись на корабль около 7 часов утра и обычно заканчивали работу в 4 часа пополудни. Но бывало, что они работали до 9 часов вечера и иногда даже оставались работать ночью. Проверка мастеровых, прибывавших на корабль и съезжавших с него, была организована из рук вон плохо. Не проводился даже их поименный контроль, не делалась перекличка, а фиксировалось только общее количество людей каждой партии. Поэтому установить, не прибыл ли на корабль посторонний под видом мастерового, было невозможно. Между тем некоторые свидетели показали, что в ночь перед взрывом видели на борту корабля двух молчаливых мастеровых, державшихся особняком. Что это были за рабочие, на каких работах они были заняты — все это осталось невыясненным. Старшие рабочих команд клялись, что вечером все мастеровые сошли на берег . Итак —диверсия? «В борьбе с русскими мы сможем себе позволить действия, на которые не дерзнули бы с равноценным противником». Эти слова, содержащиеся в рапорте Генерального штаба Германии за 1913 год, определяли для германского военно-политического руководства будущие методы ведения войны с «восточными дикарями».

 Незадолго до начала Великой Отечественной войны Военно-морской музей в Ленинграде посетила группа высокопоставленных немецких военных. В качестве «сувенира» они преподнесли музею... фотографии гибнущего линкора «Императрица Мария», сделанные с берега! Неизвестный германский диверсант, зная о времени взрыва, на рассвете 7(20) октября аккуратно зафиксировал как момент взрыва на корабле, так и все последующие сцены трагедии. К тому времени советская литература уже самодовольно объявила гибель «Императрицы Марии» результатом «бездарности царских адмиралов»... Интересно, результатом чьей бездарности стала гибель в 1955 году при абсолютно идентичных обстоятельствах и в той же Севастопольской бухте линкора Советского Военно-морского флота «Новороссийск»?

 

источник- http://a-nomalia.narod.ru/100tayn/82.htm

 


 

 

Линкор "Императрица Мария": Главная тайна Российского флота (Арсенал коллекция)

 

 

Эксмо | 2010 | ISBN: 5699417209 | 140 Pages | PDF | 24 MB


Линкор Российского Императорского флота "Императрица Мария" прожил короткую, но яркую боевую жизнь - вступив в строй в разгар Первой Мировой, он вернул русскому флоту господство на Черном море, - однако в корабль-легенду превратила его трагическая и до сих пор загадочная гибель. Этой катастрофе посвящены такие известные книги, как "Утренний взрыв"
С.Сергеева-Ценского и "Кортик" А.Рыбакова; споры о причинах и виновниках трагедии продолжаются до сих пор. Что вызвало чудовищный взрыв, прогремевший 7 октября 1916 года в Северной бухте Севастополя и отправивший "Императрицу Марию" на дно, - самовозгорание пороха, небрежность личного состава в обращении с огнем и артиллерийскими зарядами или злой умысел? По сей день продолжают всплывать самые скандальные и "экзотические" версии - от теракта революционеров и диверсии вражеских спецслужб до (не смейтесь!) козней инопланетян, облюбовавших Черное море для своих экспериментов...
Эта книга не только восстанавливает подлинную историю создания и боевой службы "Императрицы Марии" и ее
систершипов ("Императрица Екатерина Великая" и "Император Александр III"), но и проводит захватывающее расследование обстоятельств гибели легендарного корабля, основанное на ранее неизвестных документах и вновь открывшихся фактах.

 

 

источник- http://avaxhome.ws/ebooks/history_military/Linkor_Mariya.html

 

 


 

Гибель линкора «Императрица Мария»


 

Студия: Телекомпании «Цивилизация» для Первого канала
Режиссер: Ирина Хоничева
Автор сценария: Ирина Лукьянова
Год выхода: 2004
О фильме: Осенью 1916 года в Северной бухте Севастополя встал на рейд самый мощный военный корабль Российского флота линкор Императрица Мария. Эта осень стала для него роковой. 7 октября в результате сильного взрыва корабль погиб. Все обстоятельства странной гибели флагмана Черноморского флота не до сих пор не ясны. Пытаясь выяснить, кто же все-таки был виновником трагедии, программа «Искатели» рассмотрит несколько версий случившегося. Но всякий раз, когда кажется, что мы приближаемся к разгадке, нить расследования непостижимым образом обрывается. Складывается впечатление, будто кому-то по сей день выгодно, чтобы окончательный ответ на вопрос: так и не был найден… Фактически программа является «шпионским детективом». Ведущий «Искателей» Андрей И выступает в роли «следователя», ищущего хоть какую-то реальную нить, могущую привести к разгадке этой тайны почти вековой давности