Домой    Кино    Музыка    Журналы    Открытки    Страницы истории разведки   Записки бывшего пионера      Люди, годы, судьбы...

Забытые имена

1  2  3  4  5  6  7  8  9  10  11  12  13  14  15  16  17  18  19  20  21  22  23  24  25  26  27  28  29  30  31  32  33  34  35  36  37 38  39  40  41  42  43  44

Форум       Помощь сайту   Гостевая книга     Список страниц раздела



ВЫСОКАЯ КУЧНОСТЬ

В новом издании «Мифов о России» Владимира Мединского - новые открытия. В «Мифах о России-3» приоткрывается занавес над тайной рождения автомата Калашникова.

У меня есть добрая знакомая Валентина Прокофьева, ее девичья фамилия Охотникова. Ее дедушка — а это старая дворянская фамилия — был юнкером в царской армии, впоследствии в годы Великой Отечественной войны руководил коллективом конструкторского полигона по разработке стрелкового оружия. Именно на этом полигоне и был создан легендарный автомат Калашникова.

Конечно, нельзя создать новое оружие с нуля, это всегда плод коллективного и многолетнего труда, долгих и кропотливых усовершенствований. Так вот, как утверждает моя знакомая, наш легендарный конструктор Михаил Калашников был лишь одним из «инженеров бюро», весь коллектив которого разрабатывал разные типы автоматов, в том числе принятый комиссией во главе с ее дедом — полковником Охотниковым в 1947 году легендарный АК-47.

Здесь самое время вернуться к основной теме этой части — «вековой технической отсталости России» и реальному нашему приоритету во многих технических областях.

На самом деле первый в мире полноценный боевой автомат был изобретен в России — инженером царской армии Владимиром Георгиевичем Федоровым. Он был введен в действие уже в 1916 году, в конце Первой мировой войны. Это было автоматическое оружие, которое по своему принципу действия отличалось от имевшихся тогда на вооружении стран Антанты и Германии — в небольшом количестве — так называемых многозарядных полуавтоматических винтовок. Так что Россия дала не только автомат Калашникова, но и автомат как таковой.

К сожалению, это изобретение не имело массового практического применения. 21 февраля 1912 года Николай II, уделявший большое внимание перевооружению армии, лично посетил лекцию Федорова в Михайловском артиллерийском училище. Царь был хороший офицер, имел профессиональное военное образование и в принципе, как потом вспоминал генерал М. В. Алексеев, владел вопросам тактики и стратегии на уровне выше полковника, всю жизнь служившего в армии. Увы, в этом случае царь не проявил дальновидности. А может быть, просто понимал, что этот образец оружия мы не сможем быстро принять на вооружение: автомат еще нуждался в многочисленных усовершенствованиях. В общем, после лекции Государь дал достаточно безапелляционно-негативное суждение: ручное автоматическое оружие не имеет будущности.

Работы прекращены не были, более того, они и далее финансировались из бюджета империи, но содействия Федоров практически не встречал, действовал во многом на свой страх и риск. Вообще, среди кадровых офицеров тогда было модно мнение, что, мол, оружейники идут по пути Левши. Вместо того чтобы совершенствовать имеющиеся хорошие типы оружия, увлекаются какими-то изысками. Фантазеры, в общем.

 Н. С. ОхотниковПосле революции Федоров перешел на сторону большевиков. Фамилия его так и осталась практически не известной. Но знаменитые имена оружейных конструкторов, которые мы знаем — Шпагин, Стечкин, Токарев, Дегтярев, Судаев, — это прямые ученики Федорова в межвоенный период. Они продолжали идеи Федорова. Калашников учеником Федорова уже не был, но АК-47 — развитие идеи первого автомата.

Не могу не рассказать одну историю, которая случилась уже в наши дни. Федоров жил и работал в Москве на «Соколе», у него был маленький домик в районе, который сейчас называется поселком художников. Это, как известно, ныне одно из самых дорогих «дачных» мест столицы – единственное широко известное (хотя таких в городе есть еще несколько). Клочок московской территории, застроенный частными домами, рядом с метро «Сокол». Несколько лет назад группа оружейников, офицеров и генералов Военной академии Петра Великого, обратилась к Ю. М. Лужкову с предложением устроить в чудом сохранившемся строении дом-музей Федорова – выдающегося изобретателя, создателя первого в мире автомата. Может быть, сделать там музей русского автоматического оружия. Пока письмо рассматривалось, расписывалось, участок земли был быстренько выкуплен: точнее, землю там купить нельзя, можно купить само строение. Так вот, дом был выкуплен какимто нуворишем, снесен и на месте исторического дома изобретателя автомата сейчас находятся какие-то новорусские палаты. Так деньги побеждают историческую память.

Судьба упоминавшегося выше инженера-полковника Н. С. Охотникова являет собой яркую иллюстрацию к истории нашей страны со всеми ее плюсами и минусами. Его отец, полковник царской армии, умер еще до революции, и два его малолетних сына были отданы — за государственный, естественно, счет — в кадетский корпус, который с отличием закончили. Старший успел послужить в охране самого государя-императора, однако после отречения Николая, как каждый третий офицер, не принял ни одну сторону, ни белых, ни красных, а попросту, разуверившись во всем, уехал за границу. Младший же сын после Гражданской, когда ему исполнилось двадцать с небольшим, пошел на службу в Красную армию. Дослужился до инженера-полковника, закончил артиллерийскую академию и занимался разработками стрелкового оружия. В частности и знаменитого автомата Калашникова.

Я ни в коей мере не отрицаю таланта Михаила Тимофеевича Калашникова, чье имя накрепко связано со знаменитым автоматом. Он, автомат, до сих пор красуется на гербе и флаге Мозамбика. Узнаваемый ствол виден на гербе другой африканской страны – Зимбабве. До 1997 года автомат Калашникова украшал и герб Буркина Фасо. Потом буркинийцы свой герб модернизировали, зато с 2007 года узнаваемый силуэт АК появился на гербе Восточного Тимора. А это уже не Африка, где мальчикам при рождении часто дают имя KALASH, а Азия. И не XX, а XXI век. Самое распространенное стрелковое оружие в мире продолжает свое шествие по государственным символам развивающихся стран.

Надо отдавать себе отчет: каждое изобретение оружия — оно ведь не происходит на голом месте. Изобретатель стоит на плечах своих предшественников, более того, как и с любым видом оружия — работает не один человек, а коллектив конструкторов.

В самолетостроении название крылатой машине присваивается по фамилии руководителя конструкторского бюро. Бюро Туполева — Ту, Яковлева — Як, Илюшина — Ил. В случае с автоматическим оружием была иная практика: название давалось по имени того конструктора, который вел это направление, а не по имени руководителя бюро. Отсюда — Калашников, Шпагин, Стечкин, Судаев — а были еще конкурирующие с АК автоматы Никонова и Коробова. Тот «калашников», что мы знаем сейчас, — это АК-47, потому что он был принят госкомиссией Охотникова в 1947 году, после войны, и поставлен в серийное производство.

Но, повторюсь, помимо некой традиции были и другие, «идеологические» причины, почему для советского автомата «охотников» был бы плохим брендом. АК-47 не мог стать автоматом Охотникова-47.

Во-первых, оружие получалось… из дворян, из старинного дворянского рода (напомню, брат Н. С. Охотникова был офицером личной охраны императора). До сих пор на Остоженке стоит дом Охотниковых. К тому же Охотниковы были до 1917 года еще и буржуинами-капиталистами — известными маслозаводчиками.

После крестьянской реформы полученные от государства компенсационные капиталы они вложили в строительство нескольких маслозаводов. И наряду со знаменитым изобретателем вологодского масла Верещагиным — братом художника Верещагина — вели успешный бизнес, даже поставляли масло за рубеж. При этом работали на этих заводах те же бывшие их крепостные, которые не потянули самостоятельное фермерское хозяйство. Охотниковы поддерживали с ними отношения на протяжении двух поколений. Любопытный факт. После переворота 1917 года, когда озверевшие комиссары в кожанках и с револьверами носились по деревням и ставили всех к стенке, работники этих маслозаводов, бывшие крепостные и дети крепостных Охотниковых, в течение нескольких месяцев с риском для жизни прятали по домам барина с семьей, не выдавая их красным.

Наконец, о самом Н. С. Охотникове. Мало того, что выпускник кадетского корпуса, так еще в свободное от службы время окончил Литературный институт, занимался литературными переводами с трех языков, получал за это приличные гонорары. Барчук, из заводчиков-кровососов, да еще — и гнилая интеллигенция.
Не очень правильный образ.

Михаил Тимофеевич Калашников То ли дело Калашников! Не просто изобретатель, так еще и солдат, из рабочих-крестьян, самоучка, умелец, ни дать ни взять — Левша. Талант рационализатора — что называется, от земли. Пришел из действующей армии, воевал, сам стрелял из разных автоматов и почувствовал собственными руками, что такое хорошо, что такое плохо, какие недостатки и так далее. Совершенно другой типаж. Можно сказать, правильный, позитивный типаж для пропагандистской модели того времени.

Его именем назван действительно идеальный механизм, с замечательными техническими характеристиками, простой до безумия и безумно надежный. Сейчас автомат Калашникова ассоциируется за границей со словом «русские» в той же степени, как, к сожалению, водка. И в большей степени, чем Гагарин, матрешка, балалайка и так далее.

К чести Калашникова надо сказать, что он вел себя всегда порядочно, не забывал своего научного руководителя, всегда поздравлял его с днями рождения. Кажется, несмотря на преклонный возраст, приезжал к нему на похороны.

Однако — увы — Боливар не вынесет двоих. И создателем автомата стал не штабс-капитан Охотников, а сержант Калашников. Да и Бог с ним, с автоматом.

В любом случае — приоритет наш, приоритет России.

источник- http://www.gazetanv.ru/article/?id=6066


В поисках капитана Немо
 

   
Добродушная карикатура на Жюля Верна
и его успешный роман «Двадцать тысяч лье под водой»
 
   
 
Нана Сахиб, правитель индийского государства Маратхи, один из вождей восстания 1857 года  
   

Кем он был на самом деле – знаменитый капитан Никто?

В хорошей книге все должно быть хорошо: сюжет, персонажи, композиция, стиль. И все-таки шедевром ее делает яркий, достоверный главный герой. «Прямо как живой», – говорят о таком читатели.
Исключительной достоверностью отличаются литературные герои, имевшие реальных прототипов. В предыдущем номере «Совершенно секретно» я рассказал о возможных прототипах графа Монте-Кристо и аббата Фариа.
И вот, «двадцать лет спустя», родоначальник научно-фантастического жанра Жюль Верн воспользовался рецептом предшественника. Создавая своего героя, он соединил таинственное прошлое, безмерное богатство, жажду мести и добавил новый компонент – небывалую техническую возможность осуществлять свои планы. И родился персонаж с латинским именем Немо – Никто.
Итак, задраим люки и пойдем на погружение.

Nautilus on-line
«1866 год ознаменовался удивительным происшествием…» – завязка нового романа была выдержана в стиле газетных сообщений, притом действие разворачивалось в год написания книги, фактически on-line. Капитаны кораблей сообщали, что видели в океане «длинный, фосфоресцирующий, веретенообразный предмет, далеко превосходящий кита как размерами, так и быстротой передвижения». Автор приводил названия кораблей, даты и координаты их встреч с подводным гигантом, поэтому многие читатели приняли фантазию писателя за реальные события.
Сначала таинственный обитатель морских глубин как будто выслеживал корабли, а затем начал их атаковать – таранил снизу мощным бивнем. Только очень внимательный читатель мог заметить, что нападению подверглись исключительно английские и канадские корабли (напомню, что Канада все еще оставалось британским владением), а также суда Ост-Индской компании. Кроме того, шли на дно корабли работорговцев, промышлявшие под любым флагом.
Судовладельцы и страховые компании были настолько встревожены, что снарядили на поиски чудовища быстроходный американский фрегат «Авраам Линкольн». В экспедиции принял участие известный естествоиспытатель Пьер Аронакс. После трех месяцев плавания военный фрегат обнаружил чудовище и атаковал его. Ответный удар монстра оказался для фрегата гибельным. Чудом спаслись только Аронакс, его слуга Консель и гарпунер Нед Ленд. Вскоре они очутились внутри подводного корабля. Командовал им загадочный отшельник морских глубин и неуловимый мститель, назвавшийся капитаном Немо.
Как дошли они до жизни такой – герой романа и его автор?
Жюль Верн вступил в литературу уже зрелым человеком, тридцати четырех лет от роду. Его старт оказался стремительным – он писал по два-три романа в год. К середине 1860-х годов герои Жюля Верна уже путешествовали на воздушном шаре, погружались в недра земли и летали к Луне. Уже был начат вершинный роман «Дети капитана Гранта». Уже были задуманы новые произведения, например, история о новых Робинзонах, которая воплотилась потом в роман «Таинственный остров».
Чтобы иметь хоть небольшую передышку, Жюль Верн с семьей в летние месяцы переезжал к морю, в небольшой рыбацкий поселок Кротуа на берегу Ла-Манша. Конечно, он и там трудился, по собственному признанию, «как каторжный»: летом 1866 года он продолжал «Детей капитана Гранта», составлял «Иллюстрированную географию Франции и ее колоний» и постоянно обдумывал новую тему под условным названием «Путешествие под водой».
С детства его манило море. Мальчиком он даже попытался тайком устроиться на корабль юнгой. Для этого он подкупил настоящего юнгу со шхуны «Корали», поменялся с ним одеждой, проник на корабль и спрятался в трюме. Всего через несколько часов корабль должен был отплыть в Индию. Родители вовремя хватились сына, его сняли со шхуны, когда уже гремела цепь, поднимая якорь… И вот теперь, в Кротуа, воплотилась его детская мечта – писатель купил рыбацкий баркас, перестроил его в маленькую шхуну и совершал на ней порой довольно продолжительные плаванья. Впрочем, Жюль Верн продолжал писать и на шхуне, в своей тесной каюте, за дощатым столом.
Всякого, кто выходит в открытое море, потрясают две бездны: небо над головой и глубина под килем. Часто, свесившись за борт, Жюль Верн старался проникнуть в пучину морскую хотя бы мыслью, силой своей фантазии. Он изучил все подводные аппараты – фантастические и реальные. Библейский Ноев ковчег был по сути дела надводно-подводным судном. Подводный корабль изобразил в 1627 году английский философ Фрэнсис Бэкон в своей утопии «Новая Атлантида». В реальности давно существовал подводный колокол, своего рода батискаф, способный погружаться не небольшие глубины на очень короткое время. Кстати, писатель и предприниматель Даниель Дефо, автор «Приключений Робинзона Крузо», пытался с помощью подводного колокола поднимать грузы с затонувших кораблей, но его предприятие потерпело крах. В 1797 году выдающийся инженер-изобретатель Роберт Фултон создал проект первой подводной лодки «Наутилус», затем последовали проекты «Наутилус-II» и «Наутилус-III», и, наконец, в 1800 году субмарина Фултона проплыла под водой почти полкилометра на глубине около восьми метров. Лодка приводилась в движение веслами, ею управляли два моряка.
Но придуманный «Наутилус» все-таки оставался лишь средством проникновения в глубины океана. А что там, куда не заглядывал ни один смертный? Правда ли, что там живут гигантские чудовища? Верно ли, что на дне морском погребены несметные сокровища? Действительно ли океан содержит неистощимые запасы природных ископаемых и продуктов питания для всего человечества? Одним словом, тайны подводного мира открывали перед фантастом безграничные возможности. И они воплотились в романе сполна.
Однако нужен был человек, герой, который открыл бы эти тайны. Кто он? Как и почему оказался под водой? Вглядываясь в морскую пучину, Жюль Верн подумал, что подводный мир хранит не только секреты природы, но и тайны человека. А что если некто, или, лучше сказать, Никто, намеренно прячется там, в глубине, от мира людей? В самом деле, нет на свете лучшего убежища!

В тисках политкорректности
Автору не пришлось долго искать подходящего мятежника. Совсем недавно Западная Европа с тревогой следила за польским восстанием 1863-1864 годов. Во всем винили «империю зла» – Россию. Вторая волна польской эмиграции принесла во Францию жуткие рассказы о зверских расправах над патриотами. Из выявленных судами 77 тысяч повстанцев казнены 128 человек, сослано на каторгу 800, и выслано в другие области 12500.
Так Жюль Верн нашел своего героя – это польский патриот, воевавший с царскими войсками за свободу родины, потерявший дом, родных и близких, вынужденный скрываться. Но он не просто прячется, а, по словам автора, выступает «страшным судией, настоящим архангелом мести».
Как обычно, Жюль Верн изложил свой
замысел издателю и другу Жюлю Этцелю. В письме автор попытался разъяснить сцену гибели корабля, потопленного «Наутилусом»: «Принадлежит он нации, которую ненавидит Немо, мстящий за смерть своих близких и друзей! Предположите, что Немо – поляк, а потопленный корабль – судно русское, была бы тут возможна хоть тень возражения? Нет, тысячу раз нет!»
Горячность – плохой советчик. Этцель был старше и опытнее Верна, его советам следовали без возражений Бальзак и другие корифеи французской литературы. Издатель знал, что Франция ищет пути сближения с Россией. В этих условиях правительство восприняло бы антирусскую направленность книги как политическую провокацию. Книгу, возможно, запретили бы, хотя национальность героя не имела принципиального значения. И он посоветовал автору сделать Немо врагом работорговцев. Писатель продолжал отстаивать свой замысел с еще большим жаром: «Вы говорите: но ведь он совершает гнусность! Я же отвечаю: нет!.. Польский аристократ, чьи дочери были изнасилованы, жена зарублена топором, отец умер под кнутом, поляк, чьи друзья гибнут в Сибири, видит, что существование польской нации под угрозой русской тирании! Если такой человек не имеет права топить русские фрегаты всюду, где они ему встретятся, значит, возмездие – только пустое слово. Я бы в таком положении топил безо всяких угрызений совести… Но я горячусь, пока пишу Вам…»
Этцель настаивал на своем, и тогда Жюль Верн встал в позу: «Раз я не могу объяснить его (Немо) ненависть, я умолчу о причинах ее, как и о прошлом моего героя, о его национальности и, если надо, изменю развязку романа».

Исчез, чтобы воскреснуть
Писатель так и не сообщил ничего о прошлом своего героя и о мотивах его мести. Он решил раскрыть карты в следующем романе, в «Таинственном острове». А пока лишь отпускал туманные намеки.
Напомню, что гнев капитана Немо направлен против английских кораблей. Прибавьте к этому еще один эпизод: у берегов Индии капитан Немо спасает индуса – ловца жемчуга – от нападения акулы, едва не поплатившись за это жизнью.
Да, в ходе работы над романом Жюль Верн окончательно определился, наконец, в выборе героя – он будет индусом. И все становится понятно: и ненависть к англичанам, и черный флаг – в Индии это цвет восстания. У капитана Немо появился совершенно реальный прототип. Его звали Нана Сахиб. Почему именно он?
Несколько лет назад Индия привлекала всеобщее внимание. В 1857 году началось мощное восстание, названное Восстанием сипаев. Действительно, первыми взбунтовались солдаты туземных полков, но в мятеж были вовлечены горожане, крестьяне и даже индийская знать.
Английская колониальная администрация, руководство Ост-Индской компании, военное командование – все были растеряны. Восстание разрасталось, как пожар в джунглях. Вскоре вся центральная часть Индии была охвачена восстанием.
В некоторых княжествах повстанцы обращались к своим местным правителям с предложением возглавить борьбу, и те принимали на себя власть и ответственность. Одним из таких правителей и был Нана Сахиб, приемный сын покойного пешвы (правителя) Баджи Рао II. При англичанах пешвы и князья были фактически лишены власти, но получали от Ост-Индской компании большую пенсию, что позволяло им безбедно жить в своих дворцах. Нана Сахиб был образован, ценил литературу, искусство и музыку. Однако после смерти отчима молодой пешва лишился пенсии – колониальные власти будто бы отказались признать его наследником, а на самом деле просто пожадничали. Нана Сахиб продолжал скромно жить в своей резиденции в Битхуре, только иногда приказывал снарядить слона, забирался в хауду – богато изукрашенную кабину на спине слона – и отправлялся в столицу государства Маратхи – Канпур. О чем он толковал с друзьями в своей хауде, слышал разве только вислоухий слон.
4 июня 1857 года восстали сипаи канпурского гарнизона. «Змеям нет пощады!» – заявили они. Многие сняли форму и смешались с толпой восставших горожан. Англичане и их семьи укрылись в крепости. Нана Сахиб был провозглашен полноправным владыкой государства Маратхи. Его соратником стал старый друг Тантия Типи, позднее возглавивший самостоятельный отряд.
Нана Сахиб предложил англичанам сдаться, пообещав, что даст им уплыть по Гангу на лодках. Командиру гарнизона генералу Уиллеру не оставалось другого выхода, и он согласился на капитуляцию. Но уже на берегу внезапно началась стрельба. Кто открыл огонь первым, об этом до сих пор спорят английские и индийские историки. Последствия оказались ужасными – почти все пленные были убиты, нескольких женщин и детей заключили под стражу в качестве заложников. Но и они были убиты при наступлении английских войск. Начались тяжелые бои.
На другой день после событий в Канпуре вспыхнуло восстание в соседнем княжестве Джханси. Его возглавила княгиня Лакшми-Баи. В детстве она жила в Битхуре, ее отец был советником при дворе пешвы, так что будущая княгиня хорошо знала Нану Сахиба. Уже тогда девушка отличалась силой и ловкостью. Однажды она поразила всех лихой выездкой верхом, с двумя саблями в руках, управляя конем уздечкой, зажатой в зубах. Позднее она вышла замуж за махараджу, а после смерти мужа стала регентшей малолетнего сына и фактической правительницей Джханси. В сентябре английские войска приступили к Джханси, княжество оборонялось семь месяцев и пало, лишь когда бесстрашная Лакшми-баи погибла в бою. Командующий британской армией, наступавшей на Джханси, сэр Хью Роуз признавал: «Она была женщиной, но в качестве лидера мятежников показала себя храбрейшим, блестящим полководцем. Настоящий мужчина среди мятежников».
Почти два года шла освободительная война. Поражение мятежников было предрешено. Единого руководства и общего плана восстания не было. Англичане после первых неудач собрали силы, разработали план всей компании и начали методично покорять мятежные районы.
После ожесточенной битвы был захвачен и Канпур. Английское командование давало своим войскам три дня на разграбление. Нана Сахиб с остатками отряда сумел скрыться и начал партизанскую борьбу. Что с ним стало потом – неизвестно. Англичане объявили, что поймали мятежного вождя и опубликовали в газетах портрет арестованного. Однако никто из индийцев не узнал в нем своего героя. Он исчез, словно для того, чтобы возродиться затем в новом облике – в образе капитана Немо.

Г-н Никто снимает маску
Во Франции, как и во всей Европе, пристально следили за событиями в Индии. Имена героев индийского сопротивления стали известны всему миру. Во Франции Нана Сахиб стал главным героем пьесы, которая с успехом шла в театре «Порт-Сен-Мартен». Это имя стало популярным и в России. Нана Сахиб сделался героем мальчишеских игр будущих поэтов Н.Гумилева и Н.Тихонова.
Вот, оказывается, кем был в прошлом таинственный капитан Немо. В романе «Двадцать тысяч лье под водой» он все еще остается отчасти инкогнито. И только в романе «Таинственный остров» автор полностью открыл завесу тайны.
Жюль Верн несколько раз приступал к теме новых Робинзонов, но работа все не шла. До тех пор, пока он не связал «Таинственный остров» с капитаном Немо и отчасти с «Детьми капитана Гранта». Так родилась своеобразная трилогия, а она, в свою очередь, была лишь малой частью бесконечного сериала под названием «Необыкновенные путешествия». Жюль Верн намеревался написать сто томов(!), успел только семьдесят.
Итак, во время гражданской войны между Севером и Югом, пленники-северяне совершили побег на воздушном шаре. Их занесло на необитаемый остров, где им пришлось проявить всю свою волю, трудолюбие и изобретательность, чтобы выжить и обеспечить себя самым необходимым. Новые робинзоны – это инженер, журналист, моряк, негр и ребенок – так сказать, человечество в миниатюре. Прибавьте сюда всеобщего любимца – пса Топа, и получится экипаж Ноева ковчега. Не хватает только всесильного бога. И он появляется в романе несколько раз – некто всемогущий незримо приходит на помощь колонистам в самые драматические моменты робинзонады. Уже в конце романа произошла волнующая встреча колонистов с неизвестным благодетелем. Это капитан Немо, уже старый и безнадежно больной. Он рассказал историю своей жизни: его звали принц Даккар, он учился в Европе, а вернувшись в Индию, начал готовить восстание против ненавистных англичан. Он всегда сражался в первых рядах, словно искал смерти, но боги родины хранили его. За него приняли смерть его отец, мать, жена и дети. После поражения восставших принц Даккар исчез из мира людей. Появился капитан Немо, гений морей, благородный и беспощадный одновременно. Один за другим умирали его спутники, и вот он остался один. Колонисты приняли его последний вздох, а «Наутилус» стал вечным саркофагом своего капитана.
В вымышленной биографии принца Даккара почти все совпадает с судьбой Нана Сахиба, кроме имени и обучения в Европе. Жюль Верн, казалось бы, исчерпал этот образ до дна и распрощался, наконец, с героем-индусом. Но не тут-то было.

Возвращение Нана Сахиба
Прошло еще несколько лет, и Жюль Верн вновь обратился к судьбе знаменитого индийца. Это случилась в какой-то мере из-за семейных неурядиц в семье писателя. Его сын Мишель в детстве был очень болезненным мальчиком, родители уделяли ему так много заботы и внимания, что он вообразил себя центром вселенной. Став юношей, он тратил отцовские деньги без счета, и вдобавок был необычайно влюбчив. А поскольку влюблялся он исключительно в актрис, то это грозило семье полным разорением.
В конце концов Жюль Верн убедил Мишеля отправиться в путешествие. И не куда-нибудь, а в Индию! Отец надеялся, что ветер дальних странствий выбьет дурь из головы сына. Как бы не так! Всюду, где корабль бросал якорь, тут же разносилась весть, что на борту находится сын знаменитого Жюля Верна. В честь юноши и его славного отца тут же организовывали грандиозный банкет, иногда на двести персон. В Индии он также всюду был желанным гостем и ни в чем не знал отказа. А в письмах домой, разумеется, хныкал и жаловался на тяжелый климат и отсутствие денег.
Тем не менее, пока сын находился вне дома, Жюль Верн немного отдохнул душой. А втайне завидовал Мишелю – он видит Индию наяву, а не в воображении, как он… Писатель начал представлять, как бы он путешествовал по стране своих грез на… на чем? На слоне? На паровой машине? А что если соединить их вместе, сконструировать «парового слона», шагающую машину с удобной хаудой на спине?..
Так родился оригинальный замысел романа «Паровой дом». Поскольку редкий читатель добирается до последних томов собрания сочинений Жюля Верна, перескажу содержание романа. Уже в первой главе появляется известный нам Нана Сахиб. Он тайно вернулся на родину, чтобы продолжить борьбу и отомстить своим врагам. А кровный его враг – полковник Монро, повинный в гибели его родных и близких. Но и у полковника Монро был кровный счет к Нана Сахибу: жена полковника исчезла во время резни в Канпуре.
Полковнику досталась необыкновенная машина, сконструированная английским инженером для богатого индийского набоба: слон на паровом ходу, который тянул за собой две тележки в виде пагод. В таких «спальных вагонах» можно было путешествовать с комфортом. С группой друзей-офицеров полковник Монро отправился в путешествие по усмиренной Индии.
В это время Нана Сахиб и его брат Бало-Рао пробирались к своим. К ним прибилась какая-то безумная женщина, вечно с горящим факелом в руке, словно искала что-то днем и ночью. Этот «блуждающий огонек» привлек внимание английского отряда, в завязавшейся стычке был убит Бало-Рао. Англичане приняли его за Нана Сахиба, а тот сумел ускользнуть и скоро собрал небольшой отряд.
Наконец Нана Сахиб пленил полковника Монро. Его привязали к жерлу пушки, чтобы на рассвете казнить тем же способом, каким англичане казнили повстанцев. Вдруг ночью появилась безумная с факелом. Полковник Монро с ужасом узнал в ней свою жену. Она начала водить горящим факелом вдоль пушечного ствола… В это время к полковнику пробрался ординарец Гуми и освободил его.
С полном соответствии с законами жанра, Нана Сахиб тоже попал в плен к своему заклятому врагу. Его привязали к шее Стального гиганта, развели пары и оставили так. Взрыв парового котла уничтожил человека и машину.
Странная, жестокая фантазия! Градус противостояния, взаимной ненависти и жажды мести в этом романе еще выше, чем в «Двадцати тысячах лье под водой» и «Таинственном острове» вместе взятых. Уж в этом-то романе, вышедшем в 1880 году, Жюль Верн досыта наигрался в месть и больше к этой теме не возвращался.

Если разобраться, то капитан Немо это первый в литературе полнокровный образ террориста. Притом террориста в самом современном понимании слова – владеющего передовыми технологиями разрушения и уничтожения. Нажал на кнопку, соединил контакты или просто набрал номер на мобильнике – и сходят с рельсов поезда, падают самолеты, взрываются дома с мирно спящими людьми… Понимал это и Жюль Верн, колебался, мучился сомнениями. Да, он защищал «архангела мщения» перед издателем. Но в то же время его персонаж, олицетворяющий совесть ученого, профессор Аронакс, осуждал действия Немо и не скрывал этого, хотя находился полностью во власти капитана. Жюль Верн выразил обе эти непримиримые позиции, сделал обе убедительными и предоставил право выбора нам. В этом и заключается честность писателя, будь он хоть тысячу раз фантаст.

 

Жюль Верн.Первый, побывавший на луне


 


источник- Сергей МАКЕЕВ: www.sergey-makeev.ru, post@sergey-makeev.ru   http://www.sovsekretno.ru/magazines/article/2321