Домой   Кино   Мода   Журналы   Открытки   Музыка    Опера   Юмор  Оперетта   Балет   Театр   Цирк 

    Гостевая книга   Форум

Страницы истории разведки

1  2  3  4  5  6  7  8



Легенда Тегерана-43

Сталин, Рузвельт, ЧерчилльПрошло более 60 лет со дня Великой Победы, и казалось, не осталось ничего, что нам ещё неизвестно о той войне. Но победу ковали не только на передовой. В тени, «за кадром», совершались не менее значимые подвиги

Об одном из легендарных героев Великой Отечественной войны, разведчике Иване Агаянце, читателям «АиФ» рассказал ветеран внешней разведки Виталий Коротков, который в своё время работал с ним бок о бок.

- Проработав несколько лет заместителем резидента во Франции, в ноябре 1941 года Иван Иванович оказался в Иране - крайне важной и сложной в то время стране. С одной стороны, гитлеровцы укрепляли там свои позиции для последующего рывка в Афганистан и Индию. С другой - с 1942 года через иранские порты, иранскую территорию шли по ленд-лизу массовые поставки вооружения, боеприпасов, медикаментов и горючего для советских войск. Страна была под завязку наполнена агентами спецслужб СССР, Англии, США и Германии.

Дуэль со СкорцениСоветский разведчик Иван Агаянц

В конце ноября - начале декабря 1943 года в иранской столице проходила встреча руководителей антигитлеровской коалиции И. Сталина, Ф. Рузвельта и У. Черчилля. Советской разведкой заблаговременно были получены сведения о планах фашистов - осуществить теракт против «большой тройки». Руководить этой операцией Гитлер лично поручил Отто Скорцени, знаменитому эсэсовскому боевику, осуществившему поразительно дерзкую операцию по спасению итальянского диктатора Бенито Муссолини. (Захваченного итальянскими партизанами Муссолини прятали почти полгода, постоянно перевозя с одного места на другое. Скорцени обнаружил местонахождение диктатора. Ночью в маленький городок в горах высадился десант под его руководством, была захвачена гостиница, убиты охранники, а Муссолини доставили в Берлин. Потом Скорцени успешно провёл операцию по похищению сына венгерского регента и тем самым сорвал переговоры Советского Союза и Венгрии о сепаратном мире, вынудив Диверсант-убийца Отто Скоренципоследнюю остаться союзницей Гитлера. - Прим. ред.) С помощью заброшенных в Иран диверсантов и находившейся в стране немецкой агентуры он должен был организовать нападения на посольства союзников и ликвидировать их руководителей.
Агаянц получил задание выявить и обезвредить участников предполагаемого покушения. Сделать это было чрезвычайно сложно: немецкая разведка давно превратила Тегеран в своё гнездо. И тут Иван Иванович решился на рискованный и неординарный шаг. Чтобы выявить немецкую агентуру, он использовал 16-летнего Геворка Вартаняна, сына советского нелегала в Иране. Геворк сколотил группу из проверенных друзей, которые беспрепятственно перемещались по городу на велосипедах, фиксируя каждый шаг, каждое действие лиц, подозреваемых резидентурой. (Основная группа фашистских диверсантов добиралась до Тегерана почти две недели, везла на верблюдах снаряжение и оружие. В иранскую столицу они вошли, переодевшись в местную одежду, перекрасив волосы, и залегли на дно на конспиративной квартире. Но подопечные Агаянца засекли их радиопередачи, установили координаты и арестовали всю группу. - Прим. ред.) Всего в ту пору в Иране были обезврежены более четырёхсот фашистских агентов.

Агаянц и де Голль

В 1943 году Иван Иванович провёл ещё одну важную операцию. Накануне Тегеранской конференции ему было поручено разобраться в том, что представляет собой возглавляемый генералом де Голлем Национальный комитет сражающейся Франции. Важно было выяснить, какие силы стоят за ним и каковы шансы де Голля стать национальным лидером французов. Особый интерес для советского руководства представляли взгляды генерала на послевоенное устройство Европы. Агаянц добрался до Алжира, где провёл несколько встреч с де Голлем и сумел наладить с ним хорошие отношения.

В 1946 году И. Агаянц вернулся в Париж. Работал он, как всегда, виртуозно. Пока американцы готовились к выступлению на Парижской мирной конференции с знаменитым «планом Маршалла», его секретный текст уже лежал на столе главы советской делегации В. Молотова.

В декабре 1965 года Агаянцу было присвоено генеральское звание. Это был именно боевой, а не паркетный генерал. В 1967 году он стал заместителем начальника Первого главного управления КГБ (внешняя разведка). А 12 мая 1968 года Ивана Ивановича не стало. Сказался туберкулёз, которым он заболел ещё в Тегеране. Ежегодно в этот день у его могилы на Новодевичьем кладбище собираются те, кто лично работал с легендарным разведчиком, его ученики.

источник- AIF.RU
Опубликована: 07 мая 2008 00:04:00

Статья из АИФ №19 от 07 мая 2008

Дополнение  ГЕВОРК ВАРТАНЯН: ТЕГЕРАН-43: "МЫ БЫЛИ НЕ ТАКИЕ!.."  http://svr.gov.ru/smi/2007/zavtra20071021.htm

Тегеран – 43   1980 Режиссёр: Александр Алов/, Владимир Наумов В ролях: Николай Гринько/, Alain Delon/, Игорь Костолевский/, Наталья Белохвостикова/, Армен Джигарханян/, Всеволод Санаев/, Альберт Филозов/, Владимир Басов/, Курд Юргенс/, Глеб Стриженов


Легенда Тегерана-43 (дополнение)

 

“Равный Зорге, Абелю, Филби... А возможно — “первый”. Из книги “Вымысел исключен. Записки начальника нелегальной разведки” генерал-майора Ю. И. Дроздова. Так он оценивает Г. А. Вартаняна.
 

Без права на славу

Если она и приходит к кому-то из разведчиков, то десятилетия спустя. Как к полковнику СВР Геворку Андреевичу ВАРТАНЯНУ

Весь февраль Геворк Андреевич принимал поздравления: 4-го — с 68-летием службы во внешней разведке, 15-го — со своим 84-летием, 23-го — с Днем защитника от одних и 90-летием Красной армии от других. Вместе с супругой Гоар (“сокровище” — в переводе с армянского) они 45 лет провели в нелегальной разведке, блистательно доказали, что и один, а вдвоем тем более, в поле воин. Подтверждение тому Звезда Героя СССР, его и ее (Гоар так и осталась неаттестованной, без звания) советские и российские ордена. Первая общая их награда — коллективная благодарность Центра группе Амира (Геворка) за обеспечение безопасности лидеров “Большой тройки” на Тегеранской конференции в 1943 году. Тщательно разработанная абвером и любимцем фюрера Скорцени операция “Длинный прыжок” провалилась, едва начавшись. Замысел Гитлера похитить или уничтожить Сталина, Рузвельта, Черчилля осуществить не удалось. Тогда 19-летний Геворк был командиром и женихом 16-летней красавицы Гоар. Одна, но пламенная страсть навсегда — любовь друг к другу, к Родине.

Великолепная семерка

— Геворк Андреевич, как вы попали в разведку?

Гоар и Геворк Вартаняны.
Тегеран, 1946 год.

— По-разному. У каждого своя биография и своя судьба. Меня привел отец: разведчик-нелегал Андрей Васильевич Вартанян, научивший любить Родину и гордиться тем, что доверено защищать ее на самом первом рубеже. Сделал же из меня разведчика советский резидент в Иране Иван Иванович Агаянц. Человек необычайно талантливый во всем, добрый, знающий 7 или 8 языков, прекрасный организатор. Как о профессионале о нем до сих пор рассказывают легенды. Даже мне, 16-летнему подростку, нашел неожиданную увлекательную, но вполне по силам работу. Поручил подобрать хороших ребят, чтобы присматривать за немецкими агентами и их пособниками. В группу, Агаянц полушутя назвал ее “легкой кавалерией”, а мне придумал оперативный псевдоним Амир, вошли 6 моих товарищей: армяне, ассирийцы, лезгин. Все они, как и я, были из семей, переехавших из СССР. Иран по договору с Россией 1921 года принимал своих возвращающихся граждан. Все они, кому-то это покажется странным, помнили свою прежнюю страну, хотя покинули ее детьми, по-доброму относились к ней. Понимая неизбежность войны с фашистами, с радостью согласились помогать Советскому Союзу.

Позже один из друзей привел в группу свою сестренку Гоар — в “легкой кавалерии” появилась девочка с большущими глазами и длинными косами. Мои товарищи и стали первыми завербованными мною агентами.

— А сколько их всего на вашем счету?

— Пожалуй, на порядок больше. И я очень рад, что не ошибся в друзьях и первых напарниках. Отвоевав свое на невидимом фронте, они вернулись в Советский Союз. По-разному сложились их дальнейшие жизни, но ни один из них не в обиде на вновь приобретенную Родину. Позже частенько задумывался: почему советская разведка в Иране, привлекавшая к своей работе тысячи помощников, практически не знала провалов?

— И почему же?

— Почти все иранцы помогали нашим разведчикам из-за уважения и доверия к СССР и его гражданам — на идейной основе, а не корысти ради.

— Вот вы сказали о предчувствии войны, несомненно, и резидент направлял в Центр материалы — предупреждения. К ним не прислушивались, так как Сталин якобы верил, что Гитлер не нападет на СССР.

— Глупости все это. Я долго жил в разных странах. Много читал, встречался и с политиками, и с учеными, и с военными. Общее мнение — Сталин выиграл почти два года, отодвинул границы и тем самым спас Советский Союз. Сейчас Сталину приписывают мыслимое и немыслимое. Да, у него были большие грехи, репрессии против Службы внешней разведки в их числе. Но за грехи он уже ответил на этом и том свете. Переписывают историю те, кто боится собственной ответственности за все, что произошло с Советским Союзом и Россией. В конце прошлого года я встречался с внучкой Черчилля Силией Сандис. Она приехала в Москву на съемки фильма “Лев и Медведь” — об отношениях деда и Сталина, политиков, во многом определивших ХХ век. Встречу организовала Служба внешней разведки в своем пресс-центре. Сандис только мельком слышала о том, что произошло на Тегеранской конференции, и долго расспрашивала меня о подробностях.  От нас она узнала, что русская разведка сорвала покушение  на “Большую тройку”. Спасла жизнь ее деда: 30 ноября, в день рождения Черчилля, немецкие агенты пытались взорвать английское посольство.

Меня же поразили ее слова: мы не можем и не должны с сегодняшних позиций судить то чрезвычайное сложное драматическое время. Сказала она и о том большом уважении, с которым ее дед относился к Сталину, хотя всю жизнь боролся с коммунизмом. Мы сами видели, каким абсолютным авторитетом пользовался руководитель СССР в дни Тегерана-43. И то, что Рузвельт согласился жить в советском посольстве, тоже признание заслуг нашей страны и ее главы...

— Геворк Андреевич, давайте вернемся в Иран и в то время. Мы слишком быстро перенеслись в современность. Как ваша семья оказалась в Иране?

— Внешняя разведка направила отца еще в 1930 году. Директор маслобойного завода в Ростовской области, армянин с иранским гражданством, глава семьи, в которой четверо детей, решает вернуться в собственную страну. Прекрасная легенда, и все в ней правда, за исключением “возвращения”. Так в 6 лет я попал в Иран. Учился в русско-армянской, затем иранской гимназии. В новую жизнь входил легко и просто. Она по-настоящему была моей. Отец преуспел в коммерции — владел известной в стране кондитерской фабрикой, обзавелся связями и среди диаспоры, и в иранском обществе. Тайная полиция (Таминат) четыре раза арестовывала его по подозрению в шпионаже, но ничего не доказала. Как потом узнал, отец почти не использовал средства Центра — сам зарабатывал и на жизнь, и на обеспечение работы. После начала Отечественной войны собрал деньги на строительство танка. В Советский Союз отец вернулся в 1953-м. Для нелегальной разведки 23 года — солидный стаж.

— Почему Советский Союз уделял такое внимание Ирану?

Геворк Вартанян и внучка Черчилля Силия Сандис.

Москва

— Германия активно превращала страну в плацдарм для проникновения в советские кавказские и среднеазиатские республики. Перед войной в Иране уже находилось около 20 тысяч немцев. Свои представительства в Тегеране имели все фашистские спецслужбы. Они готовили нападение на СССР, пытались сорвать поставки союзников по ленд-лизу южным путем через Персидский залив. Гитлер связывал с Ираном дальнейшую свою стратегию. Первая цель — вторжение в Азербайджан, захват нефтяных Баку и Грозного. Более отдаленная — завоевание Индии. Фашисты намеревались повторить маршрут Александра Македонского.

В Иране шла жесткая борьба английской, немецкой и советской разведок. Наша превзошла всех. Она контролировала поставки по ленд-лизу, наиболее “горячие точки” на границах с СССР, Афганистаном, Турцией. Сотрудники резидентуры хорошо знали, что происходит в окружении шаха, правительстве, в высшем военном командовании, о настроениях и намерениях политиков. Материалы разведки убедили Кремль в том, что формально нейтральный Иран — фактически союзник гитлеровской Германии. Поэтому СССР в соответствии с договором 1921 года ввел свои войска в северные иранские провинции. Юг заняли англичане.

— Чем занималась “легкая кавалерия” Амира?

— Отслеживали фашистскую агентуру. За полтора года мы выявили не менее 400 сотрудников немецких спецслужб и их пособников, среди которых были и министры, и политики, и генералы, и банкиры. Почти всех их арестовали сразу же после ввода советских войск. Сражение с немецкой разведкой удалось выиграть еще до Тегеранской конференции. Но фашистское подполье не было уничтожено до конца. И у Скорцени нашлись бы помощники...

Николай Кузнецов— О планах покушения на лидеров “Большой тройки” Николай Кузнецов узнал случайно и из ровенских лесов предупредил Центр. А если бы не случай?

— При таком подходе вся нелегальная разведка — один затянувшийся случай. Но это, поверьте моему долгому и положительному опыту — иначе бы мы не разговаривали здесь и сейчас, совсем не так. Да, хорошему разведчику, как и хорошему спортсмену, фортуна улыбается чаще, чем другим. Николай Кузнецов был высочайший профессионал. Он подкармливал, подпаивал, ссужал деньгами — одним словом, “дружил” с штурмбаннфюрером СС Ортелем ради того, чтобы услышать от него что-то новое. И услышал: подвыпивший штурмбаннфюрер похвастал — собираемся со своим другом Скорцени в Иран, где намечена встреча “Большой тройки”. Пообещал расплатиться по всем долгам персидскими коврами. Проболтался он и о подготовке диверсантов в Копенгагене. Не сказал, правда, о запасе отравленных пуль, уже опробованных в концлагере Заксенхаузене на русских и поляках...

— Как же немцы заранее узнали, где и когда состоится встреча?

— Абвер перехватил и расшифровал американский военно-морской код. Идея расправиться с главными своими врагами — Сталиным, Рузвельтом и Черчиллем — принадлежит Гитлеру. Разработку операции, получившей название “Длинный прыжок”, фюрер поручил главе абвера Канарису и руководителю главного управления имперской безопасности Кальтенбруннеру. Осуществить покушение должен был Отто Скорцени со своими отборными диверсантами. Он даже побывал в Тегеране — осмотрелся на местности. Штурмбаннфюрер Ортель тоже прилетал на рекогносцировку. Наша группа сразу же “засекла” Скорцени и отслеживала все его передвижения по городу. Руководство решило его не трогать — хотели выяснить цели его появления в Тегеране.

Мы хорошо подготовились к встрече диверсантов. По агентурным данным примерно знали место высадки парашютистов. Ожидания оправдались: наша группа “встретила” первый фашистский десант — 6 парашютистов-радистов неподалеку от священного города Кум, в 70 километрах от иранской столицы. Десантники были прекрасно оснащены — потребовались 10 верблюдов, чтобы доставить оружие и грузы на одну из вилл Тегерана. Мы перехватывали все передачи по рации, расшифровывали их. Стало ясно: готовится вторая десантная группа во главе со Скорцени. Радистов немедленно арестовали, и они сразу же согласились работать на советскую разведку. Радиоигра, правда, не затянулась. “Большая тройка” уже находилась в Тегеране, и, чтобы избежать малейшего риска, радисту позволили передать условный сигнал провала. Берлин прекратил операцию. “Эврику” сорвать не удалось. (По инициативе Черчилля каждая встреча в верхах имела красивое название. — Прим. авт.)

— Злые языки до сих пор утверждают, что Сталин преувеличил опасность покушения, чтобы побудить Рузвельта остановиться в советском посольстве. Там все разговоры американского президента якобы прослушивались и записывались. Сталин заранее узнавал, что Рузвельт и Черчилль собираются предлагать. И, естественно, был готов к спору.

— Записывали или не записывали Рузвельта — не знаю. Решение об этом принимали люди очень высокого ранга. Но я знаю более важное. Накануне Тегерана-43 Центр ознакомил Сталина с секретными документами США и Англии к Тегеранской конференции, добытыми “кембриджской пятеркой”. В августе 1943 года Иван Иванович Агаянц был срочно направлен в Алжир. Формально — для организации представительства СССР при Национальном комитете сражающейся Франции. В действительности же для того, чтобы оценить возможность генерала де Голля стать национальным лидером Франции и выяснить, каким ему видится послевоенное устройство Европы. Агаянц несколько раз встретился с де Голлем, прислал 5 сообщений, которые очень пригодились при уточнении советских позиций на Тегеранской конференции. Думаю, для Сталина документы Филби и Агаянца были гораздо важнее и нужнее записей разговора Рузвельта, предполагавшего, скорее всего, что его записывают.

— Не потому ли английские спецслужбы, английская разведка столь охотно используют любые поводы для обострения отношений с Россией, что не могут простить ей “кембриджскую пятерку”?

— Безусловно, такой провал не забывается. Но противостояние между советской (русской) и английской разведкой началось гораздо раньше — вспомните заговор Локкарта в 1918 году. В какой-то мере и мне довелось поучаствовать в этом противоборстве. В 1942 году по заданию Агаянца я внедрился в центр подготовки диверсантов для засылки в советские республики Кавказа и Средней Азии. Свидетельствую: прошел хорошую профессиональную подготовку, которая позже очень пригодилась. Одновременно собирал сведения о курсантах. “Легкая кавалерия” отслеживала каждого из них. Поэтому воспитанники английской разведки, заброшенные в СССР, немедленно задерживались. Большинство из них соглашались работать на советскую разведку.

— Вам всегда так везло?

— Нет, конечно. После одной из операций полиция едва не арестовала двух ребят из нашей группы. Они успели скрыться — тогда схватили меня, их приятеля. Три месяца в тюрьме из меня выбивали: где находятся твои друзья. Признаюсь, сильно били. Помня уроки отца, стоял на своем: чем занимались товарищи, где они сейчас, не знаю. Твердо верил: меня вытащат из тюрьмы.  Гоар на свидании со мной сумела шепнуть: ребят вывезли в Советский Союз. После этого совсем успокоился. Через 3 месяца общими усилиями меня “вытащили”...

Страна без разведки ущербна

— Внешняя разведка рассекретила только иранский период вашей с Гоар деятельности — 1940—1951 годы. Что было потом, после возвращения в Россию, понятно, не расскажете. Но если сравнить работу в Иране и после него.

— Иран, скажем так, это цветочки. Потом в странах Дальнего, Ближнего Востока, Европы было намного труднее, опаснее, но результаты, эффективность работы того стоили.

— В иранскую жизнь, как сами сказали, вы вросли ребенком. Это был ваш мир. А как стать “своим среди чужих” в незнакомых странах? Жить, ничем не выделяясь, автоматически соблюдая все традиции, правила, нормы поведения, быта. Знание языка — это лишь пропуск в чужой мир. К слову, какими языками владеете вы?

— Если считать армянский и русский, то свободно говорю на 8—9 языках. Каких? Пока назвать их не могу. Умение адаптироваться, быстро освоиться в любых условиях у хорошего нелегала от Бога, но оно развито и закреплено прекрасным обучением. Так, как готовят разведчиков-нелегалов у нас, нигде не готовят. Да и нелегальной разведки, как системной структуры, больше нет ни в одной стране. В России она создана еще в 1922 году и сама подбирает и воспитывает кадры для себя. На это не жалеют ни времени, ни средств. Потребуется в будущем немец — готовят стопроцентного немца, англичанин — англичанина. Готовят по всем показателям: язык — любой диалект, манеры поведения, образ жизни, история, культура, экономика. Как в космос — с той же тщательностью и предусмотрительностью, стараясь не пропустить ни одной детали, мелочи, чтобы потом не возникали подозрения и желание все “раскопать”. Проверки, конечно, неизбежны, но если хорошо продумана, подкреплена документами легенда, если соблюдаются правила и инструкции, то они ничего не дадут. Разведчик-нелегал по собственной неосторожности или просчету попадается очень и очень редко. Самое страшное, почти непоправимое — предатель на пути. Мне и Гоар крайне повезло — в нашем окружении их не оказалось.

— Вы тоже прошли эту “космическую” подготовку?

— Безусловно. Кроме того, окончили Ереванский институт иностранных языков. Но обратите внимание: из Ирана, по документам, мы выехали в Европу. В Советском Союзе задержались исключительно по необходимости — потребовалось “лечение” Гоар. Мы оставались гражданами Ирана, никак не связанными с СССР. Это предопределяло все последующие легенды. О наших реальных именах знали только непосредственные руководители. Мне даже звание Героя Советского Союза в 1984 году присвоили на чужую фамилию. Потом, после окончательного возвращения домой, вышел второй указ о награде — уже Вартаняну.

— Если мы коснулись наград, то не могу не добавить: первым Героем Советского Союза среди разведчиков-нелегалов был Николай Кузнецов, по информации которого и вам пришлось поработать перед Тегераном-43. Вы — второй (по хронологии) Герой СССР, но первый разведчик, ставший им в мирное время. Это просто совпадение или какая-то невидимая связь между поколениями?

— Это тот случай, когда мне повезло. Такой высокой награды достойны многие мои соратники и коллеги, которых я знаю и не знаю. Годы и десятилетия постоянного напряжения, порой на грани провала, — это всех нас судьба. В разведку надо влюбиться, в ней надо жить — это твой мир.

— Что же поддерживало и выручало?

— Профессионализм, крепкие нервы, умение не терять самообладание, верить — выход всегда найдется. Холодная голова и горячее преданное сердце — главные союзники разведчика-нелегала. Это не высокие слова, а констатация. Я, мои товарищи и коллеги работали не за деньги, не за награды — работали на Родину и партию. Да, повторяю это и сегодня, было два стимула — Родина и партия.

— Но жить на что-то надо, поддерживать свое положение.

— Достойно всегда жили. Я же вам рассказывал об отце. И мне потом помогли организовать бизнес, а с ним пришли деньги и авторитет. Я был достаточно преуспевающим бизнесменом, входил в самые верхние государственные сферы, в высшие слои, элиту. Вся необходимая мне информация находилась там. Так что любые затраты многократно оправдывали себя. Иногда, поверьте, добывал документы, позволяющие Советскому Союзу сберечь миллиарды рублей. Они обеспечивали, например, науке прорыв на 10—15 лет вперед...

— Вы постоянно подчеркиваете: разведчик-нелегал, а разве есть легальная разведка?

— Легальный разведчик в общепринятом понимании — тот, кто едет за рубеж под прикрытием какой-либо должности (в дипломатических миссиях, агентствах, представительствах). Нелегал — разведчик, работающий за рубежом под чужим именем и по чужим документам. У него нет никакого официального прикрытия, значит, и защиты Родины. Нелегалов жестко не любят — по законодательству крупных стран в случае провала их ждет длительное тюремное заключение, вплоть до пожизненного, или смертная казнь. Обмен разведчиками все-таки редкость. Классические нелегалы: Рудольф Абель, Конон Молодый, супруги Козловы, Мукасеи, Федоровы, Филоненко. Называю тех, кто, как и мы с Гоар, рассекречены.

— Вы вернулись домой в 1986 году и какой увидели Родину, которой беззаветно служили на чужбине 45 лет?

— Такой, какой и вы видели и видите. Возможно, только я острее воспринимал происходящее — руководители стран, в которых я жил и бывал, шли на все ради национальных интересов. Горбачев же и Ельцин предали их, за копейки все распродали. Разведчик — это аналитик, вот и оцениваю этих деятелей не по словам, а по результатам их действий. Считать Горбачева и Ельцина недалекими людьми, не способными оценить последствия своих поступков и решений, не хочу и не могу. На такие посты неумные люди не поднимаются. Значит, ими двигали корыстные, негосударственные интересы. Можете, конечно, подредактировать эти слова, смягчить. Но вы спросили мое мнение. Я и Владимиру Владимировичу Путину сказал все это, когда мне вручали в Кремле орден “За заслуги перед Отечеством”. Даже посочувствовал: ему досталось очень тяжелое наследство — разграбленная, разваленная, оболганная страна. Путин ответил: давайте сообща поднимать ее, чтобы она становилась сильнее и прекраснее. И я ему верю. Да, живем еще бедно, но все-таки лучше, чем в 90-е годы. Пора уже прекратить охаивание Родины, ее истории. Было очень много в прошлом хорошего, и это хорошее нужно возрождать ради будущего.

—  Геворк Андреевич, а как вы лично живете, ваша семья?

— Как все. В 1991 году получил трехкомнатную  квартиру. У супруги обычная пенсия — у нее ведь нет воинского звания, — почти в два раза меньше. Накопления советского времени (часть своей зарплаты направляли на сберкнижку, часть — отдавали родным и близким) пропали, как у всех. Старую машину продали — в Москве при нынешних порядках мы бы и не могли ею пользоваться. Руководители СВР дважды предлагали землю под дачу — мы отказывались: строить не по силам и средствам, а продавать участок не по совести. Но недавно нас пригласил заместитель руководителя Службы внешней разведки: поехали принимать дачу. Принял: дорог и подарок, но еще дороже внимание. Теперь каждое утро на дачу за мной заезжает машина и увозит на службу. Должность у меня — консультант, постоянно встречаюсь с молодыми, будущими разведчиками. Прекрасные у нас ребята, любящие Родину. Конечно, они другие, чем мы были. И это замечательно. Но по моральным качествам — такие же. Служба внешней разведки, несмотря на все старания зарубежных и отечественных “доброжелателей”, устояла — она, как и прежде, остается одной из лучших в мире.

— Как вы оцениваете положение России в нем?

— Я опять выскажу свое мнение: ее положение ничуть не безопаснее, чем в 1940-м. Правда, угрозы и опасности другие. Американская, английская и многие другие разведки зло и активно работают против нас. К сожалению, и возможностей у них стало гораздо больше: не сосчитать, сколько западных советников прошло через российские государственные структуры, крупные концерны, банки. Не все, но многие из этих советников — кадровые сотрудники или агенты спецслужб. Прибалтика превратилась в шпионский пояс, охватывающий с северо-запада. НАТО все ближе к нашим границам. В последние годы, слава Богу, Россия начала восстанавливать свою боеспособность, экономику. Но самая большая опасность сегодня даже не внешние угрозы, а недопустимое социальное расслоение граждан и невероятная коррупция. Вспомним Ирак — достаточно сильная, готовая отстаивать свою независимость страна развалилась как карточный домик. Коррумпированная элита испугалась за свои деньги и предала государство и народ. Очень поучительный пример.

источник- http://www.russia-today.ru/2008/no_05/05_serving.htm


 

В поезде Сталина "зайцами" ехали уголовники 


Стали известны сенсационные подробности поездки вождя на Тегеранскую конференцию в ноябре 1943-го, которая была самой опасной в его жизни

О международной конференции с участием Сталина, Рузвельта и Черчилля (Тегеран, 28 ноября - 1 декабря 1943 г.), где наконец-то было принято решение об открытии второго фронта и где, как писали в то время газеты, «судьба войны была решена бесповоротно», издано множество книг, сняты документальные и художественные фильмы. Как известно, Гитлер тогда приказал уничтожить лидеров «большой тройки» - за ними охотились сотни немецких агентов. Как удалось предотвратить это покушение, рассказывают документы, рассекреченные спустя 64 года...

Президент США предлагал встретиться в Африке

Мало кому известно, что Сталин, Черчилль и Рузвельт обменялись 32 посланиями, прежде чем определили сроки и место встречи. Вот некоторые из телеграмм:

Сталин: «Я предлагаю Иран как наиболее подходящее место для встречи».

Рузвельт: «Я мог бы выехать в Северную Африку».

Сталин: «Я, к сожалению, не могу принять какое-либо из предлагаемых вами взамен Тегерана мест встречи. Наступательные операции требуют повседневного руководства Главной ставки и моей лично связи с командованием».

Черчилль: «Я предпочел бы встретиться на Кипре или Хартуме».

Сталин: «В случае проведения встречи не в Тегеране меня мог бы заменить Молотов».

Черчилль: «Я готов отправиться в Тегеран».

Рузвельт: «Согласен на Тегеран».

На этом месте стоял Лаврентий Берия. После того как 26 июня 1953 г. Берия арестовали, его из фотографии вырезали. Осталась только тень... 26 ноября 1943 г., Баку. Сталин (выделен кругом) садится в «Дуглас», чтобы лететь в Тегеран.

СВР и ГРУ против абвера

Организацией покушения на Сталина, Рузвельта и Черчилля занимались руководитель абвера (военной разведки) Канарис и начальник главного управления имперской безопасности Кальтенбрунер. Выполнять операцию (она называлась «Длинный прыжок») поручили секретному сотруднику Отто Скорцени. В район Кумского озера, в 70 км от Тегерана, немцы сбросили парашютистов-диверсантов.

Гитлеру была известна не только дата начала конференции - 28 ноября. На его стол легли и фотокопии совершенно секретных материалов, в том числе и переписка Сталина, Рузвельта и Черчилля. Документы, которые хранились в сейфе британского посла в Тегеране Хью Нэтбулла-Хьюджессона, переснял и продал немецкой разведке за 20 тысяч фунтов стерлингов камердинер посла Эльяс Базна.

(К апрелю 1944-го, приторговывая другими документами, Базна стал обладателем баснословного состояния в 300 тысяч фунтов стерлингов. Лишь после войны он узнал, что немцы расплачивались с ним... фальшивыми фунтами. Обманутый шпион пытался добиться сатисфакции в судах ФРГ и лично у канцлера Аденауэра, но тщетно...)

Перед советской резидентурой внешней разведки в Иране и сотрудниками ГРУ РККА (военной разведки) была поставлена задача «выявить немецкую агентуру и ее пособников».

Незадолго перед приездом «большой тройки» иранская тайная полиция по требованию советских и английских властей арестовала более 150 агентов и наиболее активных и опасных пособников германских спецслужб. Но множество вражеских лазутчиков так и остались работать в различных торговых фирмах. Немецкой агентурой была засорена и иранская полиция. Над лидерами «большой тройки» нависла смертельная опасность...


В Тегеране Сталина уже ждали Рузвельт и Черчилль.


У Верховного горели буксы

Вечером 22 ноября 1943 года Иосиф Сталин, Вячеслав Молотов и Клим Ворошилов отбыли спецпоездом из Москвы в Баку. Вместе с ними отправился и нарком внутренних дел СССР Лаврентий Берия, отвечавший с советской стороны за безопасность трехсторонней встречи.

Путешествие не заладилось с самого начала. Вот первое тревожное донесение: «На станции Голутвин (Московско-Рязанской железной дороги) во время кратковременной остановки в темноте на тендер (прицепная часть паровоза для хранения запаса воды и угля) основного поезда, в котором ехал т. Сталин, сели трое неизвестных. Они были задержаны охраной и сданы для проверки в Рязани. После разбирательства выяснилось, что все трое были уголовниками, объявленными в розыск».

Поезд Сталина продвигался с трудом, в пути возникали большие задержки. Как следует из донесений, это происходило «из-за выделения неисправных паровозов, расплавления подшипников, горения буксов, выявления лопнувших рельсов...» Поездная бригада еле-еле укладывалась в график.

Плюс к этому «в пунктах остановок поезда, за исключением Рязани, отсутствовала закрытая телефонная ВЧ-связь с Москвой... - из-за обрыва проводов от гололеда». «В результате 24 и 25 ноября Верховный Главнокомандующий не мог связаться со своей ставкой по телефону из Сталинграда, Армавира и Минвод. Пришлось использовать другие виды связи, в том числе и шифрованную». Берия был взбешен. Он потребовал расследовать причины отсутствия ВЧ-связи и наказать виновных.

С воздуха спецсостав прикрывала шестерка, на отдельных участках восьмерка истребителей.

На станцию Килязи, что в 85 км от Баку, поезд прибыл 26 ноября.



Когда вождь подошел к самолету, мотор чихнул

Сталин и его свита сразу же проследовали на аэродром, где их уже ждали шесть американских самолетов «Дуглас» С-47. О том, как вождь летел из Баку в Тегеран (это был его первый в жизни полет на самолете), донесений не сохранилось. Но в архиве есть запись воспоминаний сотрудника Госбезопасности Александра Яшина:

- Как в Тегеран, так и обратно вся делегация летела в одном самолете, что, на мой взгляд, было очень опасно: я бы разделил делегацию на два самолета. За штурвалом первого самолета был командующий авиацией дальнего действия маршал Александр Голованов, а второго - личный пилот Сталина полковник Валентин Грачев. Когда руководители СССР подходили к первому самолету, у него чихнул мотор. А это, как известно, плохая примета. Сталин развернулся, и все пошли во второй самолет - к Грачеву.

Полет продолжался 50 минут. Около полудня 26 ноября «Дуглас» со Сталиным на борту благополучно приземлился в Тегеране.

Его охраняли 500 человек...

В Иран прибыли 300 советских сотрудников госохраны, в том числе личная охрана вождя, обслуживающий персонал (повара, официанты), водители.

Сталинские шоферы добирались до Тегерана своим ходом. О том, как это было, рассказывается в книге «Главный гараж России». (Она недавно вышла в Москве и посвящена 100-летию Гаража особого назначения.) Еще 18 ноября, совершив 300-километровый марш, в Тегеран прибыли 10 автомобилей ГОНа. Для Сталина и его личной охраны предназначались специальный бронированный «Паккард», «Линкольн», «ЗИС-101» и «Кадиллак».

На территории посольства СССР в Тегеране, где жили Сталин и Рузвельт и которая представляла собой неприступную крепость (Черчилль расположился рядом, в посольстве Великобритании), несли службу 200 красноармейцев-автоматчиков. Судя по документам, Сталина в Тегеране охраняли в общей сложности более 500 человек.

Изменили даже схему доставки питьевой воды в посольство: на время работы конференции ее возили с горных источников автоцистернами. Никто не знал, куда на следующий день пойдет колонна.

Семикилометровую трассу от аэродрома до посольства, по которой следовал кортеж Сталина (маршрут проходил через центр Тегерана), охранял полк НКВД, сотрудники охраны в штатском. В окрестных переулках были размещены резервные войсковые группы автоматчиков на крытых грузовиках.

И еще неизвестный факт: когда Верховный Главнокомандующий 30 ноября на своем бронированном лимузине переезжал в английскую резиденцию (на день рождения Черчилля), улицу между двумя посольствами занавесили брезентовыми полотнищами безопасности.

За время пребывания в Тегеране вождь только однажды выезжал за пределы зоны безопасности. 1 декабря Сталин пошел на значительный риск, когда вместе с Молотовым поехал к шаху Ирана Мухаммаду Реза Пехлеви в его резиденцию.

«Место и время беседы были известны агентуре противника, - читаем в отчете службы безопасности Сталина. - Советская сторона разработала специальную операцию. За полчаса до прибытия т. Сталина улицы, прилегающие к дворцу шаха, были блокированы батальоном советских солдат на «Студебеккерах». В резиденцию вошла вооруженная советская охрана.

В строго назначенный час т. Сталин и т. Молотов вошли в кабинет шаха».

Технической проверкой аппаратуры, которую в эти дни использовали фотокоры и кинооператоры, снимавшие Сталина и его коллег, руководил лично начальник охраны вождя Николай Власик. У него был свой фотоаппарат, и он сам неплохо снимал. Кстати, именно Власик - автор фотографий, которые мы сегодня публикуем.

...а от гриппа не уберегли

...2 декабря Верховный Главнокомандующий на том же самолете добрался до Баку, а потом поездом отправился в Москву.

«По дороге т. Сталин сделал полуторачасовую остановку в Сталинграде... Поезд остановился прямо среди развалин... т. Сталин спустился в подвал, где еще недавно находился штаб плененного фельдмаршала Паулюса, т. Сталин остановился также у руин Сталинградского музея обороны». Очевидцы вспоминают, что, осматривая три горы касок немецких солдат, вождь глубоко вздохнул: «А в касках-то были головы немецких парней».

Сопровождавшие Сталина заметили, что, когда он возвращался из Ирана, вид у него был нездоровый. В поезде у вождя поднялась высокая температура - началась тяжелая форма гриппа. В Москву Сталин вернулся совсем больным, но об этом официально не сообщалось. Потребовалось 10 дней, прежде чем Верховный Главнокомандующий пошел на поправку.

Из секретных донесений

- «Возросло количество немцев, работающих в порту, на строительстве мостов, дорог...»

- «Немцы открыли в Иране целый ряд новых транспортно-экспедиторских контор... В Тегеране работают немецкие разведчики - Вольф и Рутенберг...»

- «Ортель, Вилли Шнель, Мюллер и доктор Штуцнакер обрабатывают иранских высших сановников, вербуют их для работы в пользу немцев...»

- «Много немцев в германских фирмах «Атлас», «Мерседес-Бенц»...»

- «Бывший германский консул в Тавризе, он же резидент абвера Шульце-Хольтус, отрастив бороду, покрасив ее хной и обрядившись в одежду муллы, рыщет по стране, вербуя агентов в среде местных реакционеров...»

- «Резидент германской политической разведки Майер скрывается на армянском кладбище в Тегеране, преобразившись в иранского батрака и работая могильщиком...»

Ворошилов уронил меч Георга VI

1 декабря Черчилль вручил Сталину большой меч - от короля Великобритании Георга VI защитникам Сталинграда. Вождь, вынув меч из ножен, поцеловал его, показал Рузвельту, после чего передал Ворошилову. Тот взял подарок и... неожиданно выронил его из рук. Меч с грохотом упал на пол. Об этом эпизоде тоже не принято было распространяться. Возможно, потому, что конфуз Ворошилова как бы символизировал драматические коллизии Тегеранской конференции. Важнейший вопрос, ради которого, собственно, она и собиралась - открытие второго фронта, - решался, мягко говоря, со скрипом.

Речь - об операции «Оверлорд», предполагавшей высадку англо-американского десанта на севере Франции. Сталин, как мог, подталкивал союзников к тому, чтобы они назвали точные сроки «Оверлорда». И даже вспылил, когда упрямый Черчилль дал понять, что «операция вообще может не состояться». Сталин резко поднялся с места и многозначительно сказал: «Мы ограничены сроком пребывания в Тегеране». 30 ноября союзники все же дали обещание: провести «Оверлорд» в мае 1944-го. Но началась операция только 6 июня...

Источник
: "Комсомольская правда"    http://informacia.ru/2007/news697.htm


 

Последний матч полузащитника Анжело

«Буран» после посадки.   Как Лубянке удалось добыть секреты шаттла

В нынешнем году исполнится 20 лет со дня успешного испытания в СССР космической системы «Энергия-Буран». Бесспорно, это был прежде всего результат работы советских ученых, конструкторов, инженеров, рабочих, сотен научных и производственных коллективов. Однако в создание отечественного «челнока» внес весомый вклад и Комитет государственной безопасности.

СЮРПРИЗ ПРИ РАСПРЕДЕЛЕНИИ

В разведку Вартан Каспаров попал прямо со студенческой скамьи. Переводческий факультет Московского педагогического института иностранных языков имени Мориса Тореза (ныне Московский государственный лингвистический университет) он окончил с отличием, и ему уже было обеспечено место в аспирантуре. Но на распределении, проходившем в кабинете декана, обладатель красного диплома внезапно услышал голос незнакомца в добротном сером костюме: «Нет, этот молодой человек пойдет в другое учреждение!»

В какое именно – вопросов ни у кого из присутствующих не возникло. Кроме, естественно, самого Каспарова. Его взяла оторопь: «Как так – без меня меня женили?!» Но у Вартана хватило выдержки промолчать и не выяснять отношения с неизвестным в присутствии профессоров и преподавателей факультета.

Когда заседание завершилось, к Вартану подошел улыбчивый молодой человек и, подав визитную карточку, сказал лишь одно: «Ваши знания и смекалка нам нужны. Позвоните мне завтра в десять утра»...

Так Каспаров стал работать в КГБ СССР.

Нового сотрудника со знанием французского, английского (и, разумеется, родного армянского) языков определили в Управление «А» (информация, анализ, прогнозирование). Предстояло переводить и обрабатывать секретные и совсекретные документы, которые готовили для доклада руководству страны. Нередко бумаги, проходившие через руки Вартана, возвращались для более тщательной доработки с пометками председателя Совета министров СССР Алексея Косыгина, члена Политбюро ЦК КПСС, министра обороны Дмитрия Устинова и даже Генерального секретаря ЦК, председателя Президиума Верховного Совета СССР Леонида Брежнева...

Сначала Каспаров недоумевал: «КГБ нужны мои знания иностранных языков, это понятно, но при чем здесь смекалка? Для квалифицированного перевода она ни к чему. Может, ко мне сейчас просто присматриваются, а затем перебросят на другой участок?»

В своих догадках Вартан не ошибся. Вскоре его вызвали в кадры Управления «С» (подготовка нелегалов) Первого главного управления Комитета госбезопасности (внешняя разведка).

ЧЕМУ УЧАТ НЕЛЕГАЛОВ

Генерал, встретивший Каспарова в небольшом уютном кабинете на Лубянке, представился, предложил чаю с «кремлевской» выпечкой, а затем без обиняков заявил, что комитет еще со студенческой скамьи изучал Вартана и в конце концов принял решение направить его на курсы разведчиков-нелегалов.

– Надеюсь, возражений нет? – генерал впился в зрачки Каспарова.

– Нет, товарищ генерал! – бодро ответил Вартан.

– Ну что ж, тогда я в общих чертах введу вас в курс дела. О деталях специальной подготовки вам сообщат ваши наставники в процессе обучения, а о заданиях, возможных способах их выполнения и стране, в которой вы будете работать, – руководство Управления «С». Без ложной скромности могу заявить, что СССР располагает уникальной нелегальной разведкой, но этот вопрос настолько деликатный, что о нем руководство КГБ не упоминает даже в «парадных» отчетах...

При этих словах генерал поднял вверх указательный палец правой руки, чтобы Вартан проникся важностью услышанного.

– Будем считать, что вступление окончено – перейдем к конкретике. Прежде всего вам предстоит не только «отшлифовать» французский, но, возможно, выучить еще один европейский язык... Ну, к примеру, итальянский. Как вы на это смотрите?

– Простите, товарищ генерал, – не выдержал Вартан, – но должен вам напомнить, что у меня в активе кроме французского, еще и английский... И оба они европейские... К чему же еще один?

– Я, конечно, в курсе, товарищ Каспаров, – хозяин кабинета лукаво улыбнулся и уклончиво заметил:

– Но еще один язык не будет для вас помехой, а только подспорьем, тем более что овладеть им на базе уже известных вам языков – труда не составит.

«Хитришь ты, генерал, уходишь от ответа на конкретный вопрос, – подумал Вартан, – начал с того, что «в общих чертах введешь меня в курс дела», а сам уже заранее знаешь, в какой стране мне придется действовать... Иначе зачем бы я должен овладеть итальянским? Ну, да ладно, выучим и итальянский – какие проблемы».

От того, что ему удалось уличить собеседника в маленькой лжи, Вартан повеселел и стал внимательнее анализировать услышанное.

– Языком придется заниматься по десять–двенадцать часов в сутки, – между тем размеренно продолжал собеседник. – Кроме того, наставники научат вас общению с представителями различных социальных групп той страны, в которой вам предстоит работать. Вы будете знать, что едят, как проводят досуг, сколько раз и по каким поводам ходят в церковь, где и как одеваются граждане вашего будущего «порта приписки». Словом, вам надо знать обычаи и традиции социальной среды, в которой вы будете вращаться, возможно, не один год... Особая статья – вжиться в тот образ, другими словами – в легенду прикрытия, которая будет разработана Центром специально для вас в целях успешного выполнения задания. Легенду необходимо усвоить, как «Отче наш». Думаю, что «породниться» с легендой, как это делают актеры, используя систему Станиславского, для вас не составит особого труда – вы ведь не только играли в институтской футбольной команде, но и активно участвовали в «капустниках» переводческого факультета, не так ли, Вартан Константинович?

– Да, было дело... – коротко ответил Каспаров.

– Кстати, – продолжал генерал, будто не расслышал ответа, – в свое время в советской нелегальной разведке служили даже профессиональные актеры. Да-да, не удивляйтесь, Вартан Константинович!

Генерал заулыбался, заметив недоумение на лице собеседника.

– Сейчас мало кто помнит актрису Ирину Алимову, исполнительницу главных ролей на подмостках туркменских театров. Кроме того, она регулярно снималась на киностудии «Туркменфильм». Вместе с тем, и я в этом уверен, главную свою роль она сыграла в Юго-Восточной Азии, где в течение тринадцати лет работала разведчицей-нелегалкой. Там она добилась настоящего триумфа!

А наш разведчик-нелегал Борис Витман, в сороковых годах работавший на военных заводах Австрии и Германии под легендой немца-репатрианта? До войны он снимался на «Мосфильме» в картинах о «немецкой жизни»... Оба, и Алимова, и Витман, были профессионалами экстра-класса как на театральной сцене, так и в жизни!

Еще одна составляющая профессии нелегала – устойчивая психика, железные нервы. Да и вообще отменное здоровье. Без этого невозможно годами переносить постоянный стресс, круглосуточно контролируя себя и окружающую обстановку. Случаев, когда у нелегала от перманентного напряжения вдруг «потечет крыша», вам не увидеть ни в одном фильме, не прочитать ни в одном шпионском романе, хотя на практике они имеют место.

Однажды мы вынуждены были срочно отозвать домой нашего сотрудника, который во время приступов ностальгии встречал в аэропорту Нью-Йорка самолеты «Аэрофлота» и выпрашивал у членов экипажей черный хлеб, а в городских супермаркетах закупал пластинки с русскими народными песнями и ночами напролет слушал их дома...

Но не беспокойтесь, в настоящее время нашими ведомственными психологами и психоневрологами разработаны и успешно апробированы специальные методики, помогающие избежать нервных срывов...

– А именно?

– Вас обучат приемам аутотренинга, которые при необходимости помогут расслабиться и снять нервное напряжение...

КАК ВАС ТЕПЕРЬ НАЗЫВАТЬ?

Генерал, посмотрев на часы, спросил:

– Какие еще будут вопросы? Спрашивайте, не стесняйтесь – времени у нас достаточно.

– Товарищ генерал, а какими документами я буду обеспечен и насколько они надежны?

Генерал, выслушав вопрос, весело рассмеялся.

– Дорогой Вартан Константинович, поверьте мне на слово, документы, которыми вас снабдят, – это самое надежное звено в вашей будущей закордонной жизни...

Пока вы будете в течение года-полутора обучаться на одной из наших конспиративных баз в Подмосковье, наши «сапожники» – так на профессиональном жаргоне называются специалисты по изготовлению документов для нелегалов – снабдят вас такими «ксивами», к которым не придерутся даже самые опытные иностранные криминалисты или чиновники иммиграционных служб...

Вашу новую биографию начнут создавать с нуля – с записи в церковной книге той страны, откуда начнется ваше продвижение к месту «решающего сражения».

Возьмем, к примеру, нашего нелегала Конона Молодого, прототипа героя фильма «Мертвый сезон». Он прибыл на работу в Англию с документами подданного Канады Гордона Лонгсдейла. Реальный Гордон Лонгсдейл вместе с родителями погиб во время налета фашистской авиации на караван судов, следовавших из Канады в Англию. Но, согласно легенде, он чудом спасся, попал в английский интернат для малолеток, оставшихся без родителей. В последующем сиротский приют был разбомблен немцами, и документы о пребывании там Лонгсдейла были уничтожены. Таким образом, о рождении Гордона сохранилась лишь запись в церковной книге Торонто. Вот эта запись и стала отправной точкой для наших «сапожников», изготовивших Молодому копии необходимых документов. Причем сделаны они были с использованием той же бумаги, чернил и печатей, что и подлинники. Это «сырье» также закупают за границей. Следует отметить, что в ходе продвижения в страну оседания нелегал пользуется целым набором «промежуточных» документов.

Вот что по этому поводу написал в своих мемуарах все тот же Молодый:

«Разумеется, в Канаду я попал не на подводной лодке и не спускался на парашюте. Из Москвы отправился на поезде в Финляндию. В Хельсинки мне передали новые документы, с которыми я поплыл в Стокгольм. Там сел в самолет и на подлете к Монреалю получил паспорт, с которым и ступил на канадскую землю».

– То же самое ожидает и вас, Вартан Константинович. Я имею в виду поочередную смену документов при въезде в ту или иную страну. Это необходимо проделывать, чтобы сбить с толку контрразведки государств, через которые вам придется добираться до места назначения. Но прежде чем приступить к работе, вы должны будете пройти «обкатку» в нескольких странах, то есть побывать в местах своего «рождения», «учебы», прежней «работы».

Прибыв в страну постоянного проживания, вам придется столкнуться с одним из самых трудных этапов – легализацией. На нее, как правило, уходит не менее года-двух. За это время вы должны будете обзавестись нужными связями, друзьями; устроиться на работу или открыть свое дело; стать клиентом банка, нотариуса и врача, практикующих в районе вашего проживания. Словом, стать неотъемлемой частью окружающей вас среды, а при выполнении задания всегда помнить о золотом правиле нелегала: «Держаться ближе к секретам, но не вплотную к ним».

Поясню этот тезис примером. Чтобы собрать необходимые Центру данные о назначении, количественном составе, вооружении и так далее военной базы, нелегал, выступая в роли местного жителя, может устроиться туда на работу в качестве вольнонаемного, но это означает скрупулезную проверку со стороны контрразведки, курирующей этот объект, а это лишний риск. Так что оптимальной профессией для нелегала становится место хозяина бара в окрестностях базы, где проводят досуг тамошние военнослужащие. Ясно? Какие еще будут вопросы?

– Товарищ генерал, а как я должен буду объяснить свое исчезновение моим родственникам?

– Очень просто. Мы подберем похожий на вас труп, изуродованный в автомобильной катастрофе, чтобы ваши родители, родственники и друзья не сомневались в вашей смерти... Ну а по завершении обучения – в путь-дорогу...

После секундного замешательства Вартан тихо произнес:

– Мама этого не вынесет – умрет... У нее больное сердце... Может, есть смысл сообщить моим родным, что я послан на стажировку куда-нибудь очень далеко и надолго. Ну, скажем, в Англию?..

– А вы молодец, Вартан Константинович! Смекалки вам не занимать... Предложенную вами командировку в Англию я согласую со своим руководством. Думаю, добро будет получено...

ПРОПАВШИЙ ПОРТФЕЛЬ

Сотрудники государственного химического концерна «Энигма», что в южной части Большого Парижа, очень скоро прониклись симпатией к хозяину бистро – разбитному весельчаку-итальянцу Анжело Бевилаква. Не прошло и месяца, как открылась его забегаловка, расположенная напротив главного входа предприятия, однако даже за столь короткий срок она успела стать популярной среди всех категорий служащих фирмы.

И было из-за чего. Посетителей подкупало обилие горячительных и прохладительных напитков, разнообразное меню, удовлетворявшее вкусам самых взыскательных гурманов, умеренные цены, радушный прием и быстрота обслуживания независимо от служебного положения клиента в «Энигме». Заказать бокал вина, опрокинуть рюмку-другую чего-нибудь покрепче, выпить бокал пива, а то и отобедать в бистро захаживали даже высокопоставленные чиновники из администрации предприятия, что казалось уж совсем невероятным.

Кроме того, клиенты нашли в итальянце отменного рассказчика, свободно владевшего французским языком. Казалось, арсенал анекдотов и баек на любой случай жизни, которыми Анжело бесплатно одаривал всех желающих отвести душу и посмеяться, был неиссякаем.

Внешне Бевилаква был похож на приснопамятного Бенито Муссолини, поэтому вскоре кличка «Дуче» намертво приклеилась к итальянцу. Но самое главное заключалось в том, что хозяин бистро, не скупясь, открывал любому желающему бессрочную кредитную линию. Ешь, пей, хоть залейся, – расплатишься, когда появятся деньги!

...Вскоре появились и завсегдатаи заведения. С некоторыми из них «Дуче» даже подружился на почве увлечения футболом. Да так крепко, что один из них, Марсель Дюфрэ, мастер одного из цехов предприятия и по совместительству тренер футбольной команды «Энигмы», посмотрев, как Анжело «обрабатывает» мяч на поле, зачислил его в запасной состав спортивного коллектива в качестве полузащитника и выписал ему постоянный пропуск для участия в тренировках. Футбольное поле располагалось на территории предприятия, и теперь Бевилаква мог беспрепятственно туда проходить.

Как-то Дюфрэ обратился к Анжело с просьбой подменить заболевшего игрока на время дружеского матча с футбольной командой автомобильного концерна «Рено». Итальянец начал было отказываться, ссылаясь на занятость, но неожиданно Марселя поддержал присутствовавший при беседе молодой инженер по имени Жан-Мари Дерожи, вратарь команды «Энигмы».

Каспаров давно уже присматривался к Дерожи. Судя по его манерам, и по тому, что тот всегда заказывал самые дорогие блюда и напитки, инженер принадлежал к элитной касте – руководящему составу «Энигмы».

Была еще одна деталь в поведении Дерожи, которая привлекла внимание Вартана: инженер никогда не расставался с туго набитым кожаным портфелем. Обедал ли он за столом, присаживался ли к стойке бара пропустить пару рюмок любимого им «Мартеля» – портфель всегда лежал у него на коленях.

«Уж не в портфеле ли Дерожи носит то, за чем я сюда прибыл? – мелькнула мысль у разведчика. – Вопрос в том, как это выяснить».

И случай не заставил себя ждать.

Вечером, накануне матча между командами «Энигмы» и «Рено», в опустевшее бистро нетвердой походкой вошел Дюфрэ. Заплетающимся языком потребовал двойную порцию русской водки.

– Что-нибудь случилось? – насторожился Вартан.

В ответ Марсель лишь махнул рукой, но, выпив залпом водку, начал громко ругать аттестационную комиссию, которая в очередной раз отклонила его ходатайство о прибавке к жалованию.

– Черт возьми! – сорвался на крик Дюфрэ. – Складывается впечатление, что если ты работаешь на Францию, то можешь прозябать в нищете, а если на Соединенные Штаты – ты миллионер...

– И кто же эти миллионеры? – словно бы невзначай поинтересовался Каспаров.

– Кто-кто! Наш неотразимый инженер-вратарь Жан-Мари Дерожи! По заказу американцев он разрабатывает какие-то сверхсекретные детали и материалы для их космических кораблей и за это гребет деньжищи лопатой... Он их носит в портфеле, с которым не расстается даже в туалете...

– С миллионами? – с показным безразличием спросил Вартан, хотя внутри у него все кипело от свалившейся на него удачи.

– Нет, с материалами и деталями! Но только т-с-с. – Дюфрэ приложил указательный палец к губам. – Я тебе ничего не говорил!

Вартан тут же поспешил перевести разговор на тему о завтрашнем матче, не забывая при этом подливать водки в рюмку Марселя...

...На следующий день, перед выходом на поле, Вартан намеренно задержался в раздевалке. Нужно было точно узнать, каким шкафом пользуется Дерожи и принесет ли он с собой вожделенный портфель. В том, что инженер оставит свою ношу в раздевалке, разведчик был абсолютно уверен – ну не потащится же он со своей ношей защищать ворота! Впрочем, Дерожи мог оставить его в своем кабинете, так что вероятность похитить американские секреты была пятьдесят на пятьдесят...

Однако судьба благоволила к Каспарову – инженер, очевидно, уже по привычке, заявился на матч с портфелем!

...На двадцатой минуте первого тайма Бевилаква, отбирая мяч у нападающего противоборствующей команды, «случайно» поскользнулся, да так, что изодрал в кровь колено. Прихрамывая и морщась от боли, он направился к трибуне, где сидели тренеры обеих команд и запасные игроки.

– Старина, – обратился итальянец к Марселю, – похоже, мне сегодня не повезло... Дай ключи от раздевалки! Да не забудь после матча заглянуть ко мне... Выпьем. Хоть за проигрыш, хоть за победу!

...Однако после матча Анжело, всеобщего любимца сотрудников «Энигмы», в бистро не оказалось. Исчез и портфель Дерожи. В нем находились керамические плитки и специальный клей для крепления их к обшивке шаттла...

...15 ноября 1988 года советский космический корабль «Буран», «родной брат» американских шаттлов, совершил свой первый и последний полет в космос. Но и этот, и другие советские «челноки» ожидала печальная судьба: они стали всего лишь музейными экспонатами и аттракционами. Однако, как говорится, это совсем другая история...

Игорь Атаманенко Об авторе: Игорь Григорьевич Атаманенко - писатель, автор 12 книг о работе спецслужб, подполковник госбезопасности запаса.  источник- http://nvo.ng.ru/printed/210566