Домой    История моды    Журналы    Открытки    Грампластинки      Открытки    Страницы истории разведки    Люди, годы, судьбы...

 

Translate a Web Page      Форум       Помощь сайту   Гостевая книга

 

    

История мировой моды Braun & Schneider     История детской одежды

 

...что же носили молодые люди на рубеже Средневековья и эпохи Возрождения?

 

Каталог московского универсального магазина за 1912-13 год   История советской моды

 

Идеалы женской красоты всех времён и народов

 


 

История советской моды

Новый быт

Советская мода формировалась и шагала вперед своим собственным особым маршрутом. Её создавали талантливые профессионалы, уцелевшие в годы разрухи и кровавого террора, а корректировали и направляли партийные чины и сотрудники органов госбезопасности. Мода складывалась из мастерства портных минувшего века и новаторских идей художников молодой страны советов, из моделей одежды, создаваемых специалистами, выращенными советскими вузами, из массовой одежды, выпускаемой многочисленными швейными фабриками, из советских журналов мод, из легально поступающих в страну модных журналов братских социалистических республик и буржуазных западных изданий, попадающих в СССР из-за «железного занавеса», из рассказов людей, побывавших за рубежом, из копирования отечественными мастерицами той одежды, которую привезли «оттуда», из подражания образам советского и иностранного кинематографа.

Октябрьская социалистическая революция, отменившая классы дворянства и буржуазии и утвердившая новый социальный состав общества, неизбежно повлияла и на формирование моды советской страны, в которой больше не было места для роскошных туалетов. Трудовой народ молодой страны советов должен был выглядеть, так как подобает строителю нового общества, хотя как именно, точно никто не знал, и все, кому суждено было пережить октябрьский переворот, просто должны были приспособиться к суровым особенностям военного и гражданского труда и быта первых послереволюционных лет.

На городских улицах появились мужчины и женщины в кожаных комиссарских куртках, кожаных фуражках и солдатских гимнастерках, перепоясанных кожаными ремнями. Популярнейшей мужской одеждой стали сатиновые косоворотки, надетые с городскими пиджаками. Женщины облачались в платья, сшитые из холста, прямые юбки их солдатского сукна, ситцевые блузы и матерчатые куртки. Мужские гимнастерки, перекочевавшие в женский гардероб, подчеркивали равноправие между советской женщиной и советским мужчиной.

 

 

Мода Мода Мода Мода Мода
Мода Мода Мода Мода Мода

 

 

Культовая одежда нового времени - кожаная куртка, ассоциирующаяся с образами чекиста и комиссара, ставшая символом революционной моды Советской России, довольно странная одежда для страны, находящейся в страшной разрухе. Откуда в первые годы советской власти могло взяться столько качественной кожи, кто сшил в таком количестве множество однотипных курток? На самом деле знаменитые кожаные куртки были сшиты еще до революции, во время Первой мировой войны для авиационных батальонов. В то время они так и не были полностью востребованы, а после октябрьского переворота обнаружились на складах и стали выдаваться чекистам и комиссарам в качестве униформы.

Приметой нового послереволюционного времени стала красная косынка – символ освобождения женщины, теперь её надвигали на лоб и завязывали на затылке, а не под подбородком, как это было традиционно принято раньше. Обувь, мужскую и женскую, составляли сапоги, ботинки, парусиновые тапочки, резиновые боты.

Комсомольцы надевали на себя «юнгштурмовки» - военизированную одежду, заимствованную у немецкой молодежной коммунистической организации «Красный юнгштурм», представлявшую собой гимнастерку или куртку различных оттенков зеленого цвета, с отложным воротником и накладными карманами, носившуюся с ремнем и портупеей, и фуражкой на голове. Девушки надевали юнгштурмовки с прямой юбкой тёмного цвета. На основе юнгштурмовки была разработана единая форма для комсомольцев. Как писала газета «Красная звезда»: «ЦК ВЛКСМ рекомендует местным организациям ввести путем добровольности единую форму комсомола. За образец следует принять форму московского комсомола – цвет хаки (темно-зеленый). ЦК считает желательным введение этой формы во всех городских организациях к 14 Международному юношескому дню».

 

 

Мода Мода Мода Мода Мода
Мода Мода Мода Мода Мода
 
 

Аскетичность пролетарского костюма в 1918 – 1921 годах была обусловлена не только мировоззрением, отрицающим все, что было связано со «старым миром», но и тяжелейшими экономическими условиями, разрухой, гражданской войной, последовавшими за революцией и жесточайшей политикой военного коммунизма. Люди попросту умирали от голода, не имели возможности достать элементарные средства гигиены и бытовые принадлежности, о какой моде могла идти речь. Была одежда, олицетворяющая суровое и безжалостное время.

Вещи шили из холста, грубого полотна, бязи, солдатского сукна, байки, бумазеи, грубой шерсти. Начиная с 1921 - 1922 годов, когда в стране был объявлен переход к новой экономической политике (НЭП) и начался процесс восстановления текстильных и швейных предприятий, появились первые ткани с печатным рисунком, в основном хлопчатобумажные - ситец, сатин, фланель.

Одним из первых массовых костюмов стала красноармейская форма. В 1918 году была создана специальная комиссия по выработке формы РККА, и объявлен конкурс на лучшие образцы военной одежды, в котором приняли участие такие художники как Виктор Васнецов и Борис Кустодиев. За основу для красноармейской формы был взят русский исторический костюм. Через год в качестве новой формы были утверждены - шлем, шинель, рубаха, кожаные лапти. Отделка петлицами, характерная для старинных образцов военной формы, соседствовала красными обшлагами, воротниками и звездой на шлеме, который повторял древнерусскую форму шолома с бармицей, тем самым подчеркивая героизм и романтику образа. Новый красноармейский шлем, который вскоре окрестили буденовкой, просуществовал до начала Великой Отечественной войны.

Страшное, кровавое крушение старого мира и мучительное строительство нового, казалось бы, должны были обречь на небытие такое явление как мода. Зачем и кому она нужна в советской стране? Но вопреки всему 20-е годы  20-го века стали одним из самых интересных периодов в истории отечественной моды.
 

 

Мода Мода Мода Мода Мода
Мода Мода Мода Мода Мода

 

 

В царской России конца 19 века на первом месте по производству готового платья стояли Москва, Петербург, Киев, Нижний Новгород, Казань. Одежду производили преимущественно работники-кустари из мелких мастерских. Крупных швейных предприятий было немного. В основном они выполняли казённые заказы, производя обмундирование, снаряжение и бельё для воинских и инженерных частей. Но, кроме того, многие производители казенной швейной продукции были владельцами известных магазинов готового платья, обуви и галантереи.

Крупнейшими швейными производствами в России были: товарищество «Мандль и Райц», имевшее кроме фабрики торговый дом готового платья на Тверской (после национализации предприятия - фабрика № 31 треста «Мосшвей», затем Опытно-техническая фабрика имени К. Цеткин, а в 1930 году «ЦНИИШП» - Центральный научно-исследовательский институт швейной промышленности, существующий по сей день); «Торговый дом К. Тиль и Ко», объединивший кожевенный и лакировочный завод, военно-шорную, амуничную и обмундировочную, войлочную, перчаточную, чулочную, фабрики, перешедший после банкротства в 1912 году к Московскому акционерному обществу «Поставщик» (национализировано в 1918 году и переименовано в «Красный поставщик», затем ставший Московской фабрикой технического войлока и Московским валяльно-войлочным объединением (ныне ЗАО «Горизонт»); «Товарищество мануфактур Тимофея Кацепова и сыновей» - промышленное предприятие с солидным денежным оборотом, с 1930 год перепрофилировано в Воскресенскую фетровую фабрику имени 9 января (современное ОАО «Фетр»).

Крупными фирмами готового платья и белья являлись: торговый дом «М. и И. Мандль», торговый дом «Братья Н. и Ф. Петуховы» на Ильинке; легендарное торгово-промышленное товарищество «Мюр и Мерилиз», владело одним из знаменитейших универсальных магазинов в Москве на Петровке, торговавшим одеждой, обувью, ювелирными изделиями, парфюмерией, предметами домашнего обихода (национализирован в 1918 году, с 1922 Центральный универсальный магазин ЦУМ); Петровский Пассаж, расположившийся между Петровкой и Неглинной улицами, принадлежал Вере Ивановне Фирсановой, продолжательнице знаменитой московской купеческой династии Фирсановых. Пассаж собрал под своими сводами более пятидесяти различных торговых павильонов, включая магазины известных торговых домов: «Маркушевич и Григорьев. Шелковые и шерстяные ткани», «Викула Морозов, Коншин и сыновья», «Весельков и Ташинмодные материалы для дамских платьев», «Луи Крейцеръ» — белье и галстуки», «Матильда Бариш — корсеты и зонты» и пр. Крупными центрами торговли были пассаж Попова на Кузнецком мосту, пассаж Постникова на Тверской улице, Лубянский пассаж на Лубянке, магазин шелковых товаров братьев Сапожниковых  на Ильинке, торговые дома Людвига Кнопа, К. Малютина с сыновьями и многие другие.

 

 

 

 

Одной из самых успешных фирм по производству белья была фирма «Братья Альшванг», и торговый дом на Никольской улице «Кандырин и Ко», владевший фабрикой белья. Знаменитые магазины мужского платья в дореволюционной Москве - «Айе» на Тверской, «Братья Алексеевы» на Рождественке, «Братья Чистяковы» на Лубянской площади, «Деллос» на Сретенке, «Жорж» на Тверской, «Дюшар», «Смите и сыновья» на Кузнецком мосту. Модную женскую одежду производили и продавали «Город Лион» на Лубянке, «Луи Крейцер» и «Мадам Жозефин» на Петровке, и др.

Многие Российские производители тканей славились не только в своей стране, но завоевывали и мировую популярность. Особенно успешными производствами были Трехгорная мануфактура, основанная купцом Василием Прохоровым, отсюда другое её название – Прохоровская (после революции национализирована, в 1936 году ей присвоено имя Ф. Э. Дзержинского); Иваново-Вознесенские мануфактуры Грачевых, Гарелиных, Ивана Ямановского, Диодора Бурылина и др. Знаменитая ситценабивная мануфактура «Эмиль Циндель в Москве» работала до 1915 года. В советское время это предприятие стало называться «Первой ситценабивной фабрикой». Крупнейшими текстильными предприятиями были Морозовские мануфактуры. Самое большое морозовское предприятие – Никольская мануфактура в Орехово-Зуеве. Известные мануфактуры того времени - фабрики Альберта Гюбнера, Михаила Титова, фабрика Торнтона в Петербурге, «Круше и Эндеръ», «Михайлов и сын», «П.Малютин и сыновья» и пр. Неоценимую роль в оснащении многих текстильных предприятий Москвы сыграла в то время контора барона Людвига И.Кнопа. Основной его деятельностью в качестве представителя английской фирмы Де Джерси была поставка в Россию современного текстильного оборудования из Германии, Франции и Англии. Продукция российских мануфактур шла на экспорт и ценилась во всем мире.

 

 

 

 

В дореволюционной России носить готовое платье считалось уделом людей ограниченных в средствах, богатые предпочитали заказывать одежду. Шитье на дому было давней и почтенной традицией в российской империи и считалось важным элементом женского образования.

Выпускники школ кройки и шитья и рукодельных классов получали аттестаты, которые давали право работать закройщиками, открывать частные школы и курсы швейного мастерства. В одну из таких швейных мастерских популярной тогда московской модистки мадам Войткевич, закончив школу кройки и шитья О. Сабуровой, пришла работать молоденькая закройщица Надя Ламанова, ставшая впоследствии самой знаменитой портнихой в царской России. Выдающиеся заслуги в области моделирования одежды сделали Ламанову фигурой номер один в истории отечественного дизайна одежды. Надежда Ламанова заложила основы советского моделирования. Девизом творчества художников-модельеров и в наши дни является знаменитая формула Ламановой - назначение, образ, ткань.

В 1885 году Ламанова открыла свою мастерскую в доме Адельгейма на Б. Дмитровке. Легендарная Надежда Ламанова, поставщица Императорского двора до революции «одевала» царскую семью, аристократический и артистический бомонд. После революции она не только конструировала модели для жен высокопоставленных чиновников, но и создавала массовую моду. Она делала костюмы для фильмов Эйзенштейна и Александрова, для многих советских театральных спектаклей. Ее клиентками были Вера Холодная, Мария Ермолова, Ольга Книппер-Чехова. В ее доме устраивал свои дефиле, великий французский кутюрье Поль Пуаре. После революции модели Ламановой, продолжившей работу в качестве советского модельера, завоевывали призы на международных выставках, одежду от Ламановой демонстрировали - муза Владимира Маяковского Лиля Брик, её младшая сестра, французская писательница Эльза Триоле, актриса Александра Хохлова.

 

 

 

 

Дореволюционная Россия могла похвастаться обилием модных домов, ателье и мастерских. Только в Петербурге в 1900-е годы их насчитывалось более 120-ти. Знаменитым модным домом в Петербурге был Дом Бризак, являвшийся Поставщиком Двора и работавший только для императорской семьи, обслуживая великих княгинь и придворных фрейлин. По высочайшему повелению императрицы Дом Бризак мог обслуживать двух клиенток, не принадлежащих ко двору - балерин Анну Павлову и певицу Анастасию Вяльцеву.

Еще одним большим петербургским модным домом 1900-х голов был Дом Гиндус. Анна Григорьевна Гиндус обучалась в Париже в фирме известного французского модельера госпожи Пакен, с которой и впоследствии поддерживала контакт.

Третьим крупным домом моды был Дом Ольги Бульденковой, которая также была поставщицей Императорского Двора. Её сферой деятельности являлись особые форменные платья, регламентированные Уставом Двора, утвержденным специальным императорским указом еще в 1830-е годы.

Кроме крупных домов моды работало более сотни мелких модных домов и ателье, которые как выполняли индивидуальные заказы, так и выпускали серийные коллекции. А вот показов мод ни один из русских домов не проводил. В 1911 году в Петербург привозил свою коллекцию Поль Пуаре. А первый модный показ состоялся в Петербурге в 1916 году.

Наступившая новая эпоха во многом изменила и сам костюм, и отношение к моде. Во втором десятилетие двадцатого века, после Первой мировой войны, во всем мире наблюдалось упрощение костюма и переход к массовому промышленному производству одежды, начало которого во многом было связано с отлично налаженным выпуском военной формы. Однако в советской России на эту мировую тенденцию наслаивалась роль социалистической идеологии.

 

 
 

Швейная промышленность, разрушенная в период Октябрьской революции, как и все другие отрасли, начинала выстраиваться заново. В 1917 году при Центротекстиле был создан Отдел готового платья и белья «…для восстановления, объединения и национализации производства и распределения готового платья и белья в общегосударственном масштабе». В 1919 году были учреждены Центральный институт швейной промышленности и Учебные художественно-промышленные мастерские костюма, в задачи которых входили - централизация швейного производства, проведение научных исследований и подготовка кадров, а также установление гигиенических и художественных форм одежды.

В 1920 году были организованы легендарные Высшие Художественно-Технические Мастерские ВХУТЕМАС (с 1927 года реорганизованы во ВХУТЕИН), просуществовавшие до 1932 года, и давшие советской стране замечательных мастеров промышленного дизайна, многие из которых оставили свой след в развитие моды. В первые годы советской власти был создан Комитет швейной промышленности – Центрошвей, а в апреле 1920 года после слияния с центральным отделом военных заготовок он был переименован в Главный комитет швейной промышленности (Главодежда).

Для управления предприятиями были организованы территориальные тресты в Москве (знаменитый Москвошвей), Ленинграде, Минске, Баку и других городах. Машинный парк стал пополняться новыми импортными машинами, электроножами, паровыми прессами. Фабрики переходили на более широкое разделение труда, а к концу восстановительного периода с 1925 года начался постепенный переход к поточной организации производства, резко повышающей производительность по сравнению с индивидуальным пошивом. Но, как известно, количество это совсем не обязательно качество и индивидуальность.

К 30-м годам ассортимент одежды, которую производили в стране, стал лучше и разнообразнее. Советские швейные фабрики, которые прежде работали в основном на армию и выпускали спецодежду, вместо шинелей, галифе и ватников, начали шить женские и мужские костюмы, легкое платье, пальто и полупальто из различных тканей, белье всех видов, детскую одежду. В связи с требованиями потребителей трест «Москвошвей» ввел прием индивидуальных заказов.


 

 

 

Одним из самых ярких периодов новой советской моды были 20–е годы. При художественно-производственном подотделе ИЗО Наркомпроса открылись «Мастерские современного костюма». Это была первая в Советской Республике творческая экспериментальная лаборатория новых форм одежды. Надежда Ламанова обратилась к министру культуры Луначарскому (его жена актриса Малого театра Наталья Розенель отлично знала способности Ламановой) с предложением о создании мастерской современного костюма. Перед Ламановой стояла задача создать рабоче-крестьянскую моду, и она вынуждена была проявлять колоссальную изобретательность, используя дешевые, простые и грубые материалы, учитывая послереволюционную разруху.

В 1923 году, создается «Центр по становлению нового советского костюма», переименованный затем в «Ателье мод», официальным директором которого стала Ольга Сеничева-Кащенко. В одном интервью Ольга Сеничева рассказывала, как в «Москвошвее» ей, шестнадцатилетней девчонке передали документы на предоставление кредита, а она дала обязательство в течение полутора лет оплатить расходы по «Ателье мод» - ремонту помещения (на Петровке,12, сейчас Художественный салон) и тканям, полученным для работы. Новому центру моды отдали конфискованные материалы со складов, владельцы которых бежали за границу во время революции. В распоряжение ателье попали парча, бархат и шёлк. Прекрасные ткани, хранившиеся в сырых складских помещениях, были сильно подпорчены, поэтому часть их решили пустить на занавески и обивку мебели в зале, где планировалось проводить демонстрацию моделей одежды. Сначала, чтобы вернуть государству все деньги данные в кредит, в первом советском «Ателье мод» начали создать модели не из ситца и полотна, а из парчи и бархата для нэпманов, чтобы потом иметь возможность разрабатывать массовую моду и создавать модели одежды для трудящихся. На первые показы мод приглашались партийная элита, знаменитости и передовики легкой промышленности.


 

Журнал мод Журнал мод Журнал мод Журнал мод Журнал мод
Журнал мод Журнал мод Журнал мод Журнал мод Журнал мод

 

 
  • В экспериментальном «Ателье мод» вместе с Надеждой Ламановой, возглавлявшей творческую работу, трудились такие выдающиеся художники, как Вера Мухина, Александра Экстер, Надежда Макарова (племянница Ламановой), специалист прикладного искусства Евгения Прибыльская, Тогда же был издан один номер журнала «Ателье», в работе над которым приняли участие многие известные художники.

 

  • В 1923 году на I Всероссийской художественно-промышленной выставке образцы моделей, разработанные в Ателье мод Н. Ламановой, Е. Прибыльской, А.Экстер, В.Мухиной, были удостоены премий.

 

  • Модели Надежды Ламановой и Веры Мухиной, экспонированные на Всемирной выставке в Париже в 1925 году, получили Гран при за национальную самобытность в сочетании с современным модным направлением. Каждая модель платья обязательно была дополнена головным убором, сумкой, украшениями, выполненными из бечевки, шнура, соломы, вышитого холста, бусами из раковин и камешков.

 

Осуществить свою главную миссию по создание образцов одежды для массового производства, а также выполнению индивидуальных заказов для народа в полной мере экспериментальному ателье не удалось, так как просуществовало оно всего несколько лет. Одним из самых крупных государственных заказов в 1923 году стала разработка парадной формы для Красной Армии. Для того, чтобы зарабатывать деньги ателье работало как дорогая мастерская индивидуального пошива, ориентированная на актрис, для которых предусматривались специальные скидки, и состоятельных людей. Над созданием моделей работали десять конструкторов и десять художников. Отшивали модели сто пятьдесят рабочих 26-й фабрики треста «Москвошвей». В среднем одно платье шилось двадцать дней, и только работа мастеров обходилась в сто рублей за каждую модель. Это было так дорого, что даже спустя два года после открытия многие платья так и не были распроданы.

В 1923 году появился первый советский отечественный журнал мод «Ателье», созданный при новаторском «Ателье Мод». В редакционной статье были изложены главные цель и задачи: «Деятельное и неутомимое стремление к выявлению всего, что творчески прекрасно, что заслуживает наибольшего внимания в области материальной культуры». Грандиозность замысла определялась одним только перечнем звездных имен, давших свое согласие на сотрудничество в журнале. Среди знаменитостей - художники Юрий Анненков, Борис Кустодиев, Кузьма Петров-Водкин, Александр Головин, Константин Сомов, Игорь Грабарь, скульптор Вера Мухина, поэт Анна Ахматова, историк искусств Николай Пунин и многие другие. Журнал иллюстрировался вклейками цветных рисунков.

Имена художников начали появляться и на страницах журналов мод еще в 1900—1910-е годы, когда искусство модной иллюстрации переживало свой расцвет. В 1908 году в Москве начал выходить художественный журнал мод, рукоделий, хозяйства «Парижанка» с фронтисписом художника Мстислава Добужинского. Обложка нового издания была специально заказана Константину Сомову, однако по техническим причинам в новой обложке журнал стал выходить только с 1909 года. Обложку для журнала мужских мод «Денди» выполнил Виктор Замирайло, а рисунки моделей, помещенных в нем, создавали известные петербургские графики Александр Депальдо и Александр Арнштам. Заняться изданием «Дамского журнала» предполагала и художница Анна Остроумова-Лебедева. В 1915 году пыталась реализовать подобные планы знаменитая петербургская портниха Анна Гиндус. Тогда же выпустить журнал красивой жизни, под названием «Зеркало» затевал и архитектор Иван Фомин. Этим планам, да и то лишь отчасти, суждено было реализоваться только в 1920-е годы.

 

 

 
 

Первый советский журнал мод должен был уделить самое пристальное внимание «детальной разработке вопросов о новом женском костюме», а также отразить «всю разнообразную творческую работу Ателье Мод», а, кроме того, знакомить читателей с новостями в области искусства, театра и спорта.

В журнале была опубликована статья художницы Александры Экстер «О конструктивной одежде», отражающая основное направление развития моделирования того времени – простоту и функциональность. «При выборе формы одежды, – писала автор, – следует считаться с естественными пропорциями фигуры; с помощью правильного конструирования одежды можно добиться ее соответствия формам и размерам тела. Рабочая одежда должна обеспечить свободу движений, поэтому она не может быть зауженной. Одно из главных требований к такому костюму – удобство в работе». Особое внимание Экстер уделяла подбору тканей, предлагая при конструировании той или иной формы костюма исходить из пластических свойств материала. Так, по ее мнению, при создании моделей из шерсти грубой обработки нецелесообразны вертикальные складки, а мягкая шерсть большой ширины, напротив, позволит создать сложный объемный силуэт. Экстер сконструировала сложный многофункциональный комплект, напоминающий японское кимоно из различных материалов контрастных цветов. Другой комплект для дома и улицы состоял из верхнего и нижнего платья рубашечного покроя с боковыми разрезами, отделанного аппликацией. Обложку журнала «Ателье» украшал эскиз, созданный Александрой Экстер, удлиненный силуэт модели в накидке для улицы из светло-синего шелка-тафты, без швов, с увеличенным воротником. На голову надета маленькая обтягивающая шапочка с помпоном.

В первом номере «Ателье» был помещен и знаменитый эскиз платья-бутона Веры Мухиной. Известный скульптор была представлена здесь как художник-модельер. Предложенное ею платье классифицировалось как «эстрадное». Пышные драпировки юбки из белой ткани напоминали лепестки цветка. Изящный женский силуэт в широкополой красной шляпе, с тростью в руке являлся воспоминанием о рококо, соединенным с супрематическими мотивами.

На страницах первого номера «Ателье» было помещено большое количество фотографий московских актрис и моделей в роскошных туалетах, не уступающих французским нарядам. По фотографиям в журнале видно, что коллекция 1922–1923 годов, несмотря на трудности экономического порядка, была выполнена из дорогих тканей. Литературно-публицистическим размышлениям о современной моде предавались на страницах журнала режиссер и драматург Николай Евреинов («Облик парижанки 1923»), русский меценат, Владимир фон Мекк, работающий после революции над созданием эскизов декораций и костюмов в Малом театре, («Костюм и революция»), М. Юрьевская («О влиянии танца на моду»).

Как дополнение к статье Юрьевской, художниками «Ателье» предлагалась модель «эстрадного платья для эксцентричных танцев», выполненного из черного бархата и тафты с длинным треном («хвостом»). Талия перехвачена широким поясом из оранжевого меха, на плече оранжевая лента-перехват в тон меха, головной убор из черного шелка со стоячими павлиньими перьями.

Журнал «Ателье» вышел тиражом 2000 экземпляров и имел большой успех. Как писала ответственный редактор Ольга Сеничева: «Читатели соскучились по художественным, красиво оформленным изданиям. Мелованная бумага, хорошая печать, цветные иллюстрации и, пожалуй, самое главное: необычная для того времени тема – мода – привлекали многих, и тираж быстро разошелся». Огромный интерес вызвало то, что в конце номера давался «Обзор модных течений из иностранных журналов». Однако первый номер журнала мод оказался и последним. В журнале «Швейник» появилась заметка «Как не стоит художничать», в которой вся деятельность «Ателье» подверглась самой суровой критике. В 1925 году к идеологическим обвинениям добавились и экономические трудности, и первый советский модный дом претерпел сильные изменения. Был назначен новый директор, сокращен штат, и знаменитое московское «Ателье мод» превратилось в обычную номенклатурную модную мастерскую, обшивавшую партийных жен и знаменитостей.

Идея модного журнала с участием художников и литераторов, и привлечение живописцев и графиков к разработке моделей одежды, еще некоторое время воплощалась в жизнь. Модные издания, появлявшиеся в эпоху НЭПа, призывали мастеров кисти и пера высказываться по вопросам формирования современной моды.

 

 

Журнал мод Журнал мод Журнал мод Журнал мод Журнал мод
Журнал мод Журнал мод Журнал мод Журнал мод Журнал мод

 

 

В 1928 году начал выходить журнал мод «Искусство одеваться», новое издание было не только модным, но и «культурно-просветительским» с целым рядом интересных рубрик: «Парижские письма» — (сообщения корреспондента из Парижа о тенденциях моды), «Курьезы мод», «Прошлое костюма». Был в журнале раздел «Полезные советы», где можно было узнать: «Как чистить лайковые перчатки», «Как стирать тонкие кружева», «Как обновить черные кружева и вуали» и т.д., кроме того, в нем печатались статьи ведущих модельеров, врачей-гигиенистов, реклама товаров. В журнале можно было увидеть новые разработки конструкторов одежды М.Орловой, Н.Оршанской, О.Анисимовой, Е.Якуниной. Открывала первый номер модного журнала статья Луначарского «Своевременно ли подумать рабочему об искусстве одеваться?» Простые граждане также привлекались к дискуссии и могли высказывать свои соображения. «Нашим пролетарским художникам при помощи масс нужно заняться созданием новых мод, «своих», а не «парижских». В этом им помогут партийные и комсомольские собрания», — утверждал москвич тов. Юханов в своем письме в «Комсомольскую правду». В том же 1928 году, появляется «Домашняя портниха» - традиционный журнал мод с рисунками моделей одежды и пояснениями к ним, выкройками и советами портнихам. Оба журнала издавались на хорошей бумаге большого формата, с цветной полиграфией и с приложением выкроек.
 

  • В 1929 году вышел новый журнал «Швейная промышленность», который писал о проблемах массового промышленного производства одежды. Начался этап индустриализации страны. В эти же годы открываются швейные техникумы, школы ФЗУ, швейные факультеты при текстильных предприятиях, которые готовят специалистов для легкой промышленности.

 

  • Кроме того, в 20-годы появились - «Модный журнал», «Моды сезона», «Модный мир», «Моды», «Модели сезона», «Четыре сезона, «Вестник моды», «Женский журнал» и пр. Век одних журналов мод был коротким, и они закрывались за «безыдейность», а некоторые существовали долгие годы.

В 1932 году открылось советское издательство «Гизлегпром» при Наркомате лёгкой промышленности СССР, выпускающее литературу по тематике лёгкой, текстильной и местной промышленности и бытового обслуживания населения, выпускающее журналы с моделями модной одежды. Многие швейные фабрики в 30-е годы начали издавать собственные журналы мод. Модели одежды печатались в женских журналах, таких как «Работница», «Крестьянка» и др.

 

 

 
 

Одной из главных, для советского дизайна 20-30-х годов, была тема «производственного костюма». Именно в это время появляется такое понятие как прозодежда (производственная одежда). Художники 20-х годов предложили различные варианты производственных костюмов для хирургов, пилотов, пожарных, строителей, продавцов. Родоначальник советского плаката, латышский художник Густав Клуцис разработал костюм шахтера с лампой на шлеме и сигнальным поясом, где находилась сложная клавиатура из кнопок. Одежда становилась как бы микросредой человека. Сырьем для первых моделей советского костюма были все те же - холст, полотно, бязь, ситец, сукно, байка, бумазея, грубая шерсть.

Собственную теорию костюма, исключающую любую моду, пытались разработать мастера и идеологи московского ИНХУКа : Варвара Степанова, Борис Арватов, Александр Родченко, Алексей Ган и др. ИНХУК - Институт художественной культуры (существовал с 1920 по 1924 год) - научно-исследовательская организация в области искусства и творческое объединение живописцев, графиков, скульпторов, архитекторов, искусствоведов, организованный в Москве в марте 1920 года при отделе Изо Наркомпроса, был своеобразным дискуссионным клубом и теоретическим центром.

Разработкой прозодежды для разного вида производств занимались первые советские модельеры, в числе которых была и Надежда Ламанова, и художники авангардисты, работающие в таких направлениях как конструктивизм и супрематизм - Александр Родченко, Варвара Степанова, Александра Экстер, Виктор Татлин, Каземир Малевич. Главную задачу они видели в «создании одежных форм, построенных не на традициях моды». Моду должны были заменить простота, удобство, гигиеничность и «социально-техническая целесообразность».

Новые художественные идеи в это время стали легко и органично проникать в мир моды. Яркий и странный футуристический костюм нашел своих поклонников среди молодежи; «супрематические» орнаменты на свитерах и шарфах, которые вывязывала мать художника Каземира Малевича, находили спрос, равно как и эскизы рисунков Ламановой для модных туалетов из шелка в стиле кубизма или супрематизма. Основным методом проектирования функциональной одежды становилось выявление структуры: обнажение конструкции кроя, конструкции застежек, карманов. Профессиональная принадлежность костюма выявлялась через его конструкцию и специфические технические устройства. Костюм становился профессиональным инструментом в работе. Художники-новаторы намеренно отказывались от применения декоративных украшений, считая, что сама технология массового производства одежды обладает невыявленными художественными возможностями.
 

 

 
 

Художники-текстильщики наряду с сохранением традиционных цветочных рисунков создают новые узоры. Замечательный дизайнер-конструктивист Варвара Степанова активно занималась разработками рисунков для тканей и моделированием нового типа одежды – для граждан социалистического государства. В 1923-1924 годах она, вместе с другой яркой и талантливой художницей авангардисткой Любовью Поповой работала на Первой Московской ситцевой фабрике, где неоднократно выходили в производство ее модели тканей. Степанова мечтала о создании тканей с новыми физическими свойствами, основанными на закономерностях переплетения нитей, органично совмещённых с графическим орнаментом. Она изучала вопросы потребительского спроса на ткани и одежду, подчеркивая, что в СССР, впервые в мировой истории были устранены социальные различия в костюме, и считала, что современность настоятельно требует новой концепции одежды для рабочих – массовой, но вместе с тем, разнообразной.

В 20-е годы велось множество дискуссий о переустройстве быта советского человека. В 1928 году на страницах газет регулярно появлялись полемические статьи на эту тему. Обсуждалось, какие дома и квартиры нужны рабочим, какой должна быть мебель, чем должен быть украшен интерьер советского человека, есть ли альтернатива кружевным салфеточкам, фарфоровым статуэточкам, слоникам и прочим атрибутам мещанского быта. Большое место в этой дискуссии занимал вопрос, каким должен быть костюм комсомольца и коммуниста? Проблема формирования стиля советской моды была одной из центральных. Например, в «Комсомольской правде» можно было прочитать следующие рассуждения на тему: «имеется ярко выраженная потребность противопоставить образцам «лучшей одежды» из магазинов на Петровке и Кузнецком мосту какую-нибудь свою, советскую, «комсомольскую» моду». Театральный мир также был вовлечён в полемику, на сценах театров можно было увидеть экспериментальные проекты повседневной и рабочей одежды, мебели, рационально обустроенного жилища советского человека.

Вскоре, из-за постоянной критики в адрес художников, занимающихся не своим делом, началось их постепенное отстранение от искусства костюма. Открывшийся в 1934 году Московский дом моделей окончательно сделал художественное проектирование костюма совершенно самостоятельным видом деятельности. Появилось новое поколение художников, для которых профессией сделалось именно создание модной одежды. Период прекрасной утопии формирования нового быта закончился, искусство костюма перешло от идиллически настроенных художников в практичные руки модельеров.

 

 

 

 

В эпоху военного коммунизма, когда дефицитом было буквально все слово «прозодежда» подразумевало не только удобную одежду для профессиональных нужд. Под «прозодеждой» понималась также и часть, так называемой, натуроплаты, половину которой выдавали продуктами, а половину вещами. Удовлетворить потребность в обуви и одежде всех желающих было невозможно, из-за чего в обществе вспыхивали серьезные конфликты. Например, в Петрограде в конце зимы 1921 года, на многих фабриках и заводах из списков претендентов на прозодежду исключили не только служащих, но и лиц, не достигших 18 лет. Из-за этого стали возникать «волынки» — особые формы забастовок. Для урегулирования конфликта, нуждающимся выдали по одной простыне, одному полотенцу и одной паре ботинок, рассчитанной на троих. Прозодежда распределялась по принципу «классового пайка». Привилегированным классом считались рабочие и партийно-советская номенклатура. В дневниках современников можно было прочитать такие записи: «О новой паре и думать нашему брату нельзя. Обувь раздаётся только коммунистам и матросам».

На одной из челябинских шахт в 1922 году администрация, выданные забойщикам сапоги, обменяла на лапти. В сапоги же приоделись сами работники администрации. Ольга Сеничева вспоминала, в какой одежде она пришла на работу в «Ателье мод», на ней были матерчатые туфельки на веревочной подошве и тоненькое пальтишко, сшитое из домотканого холста, который она получила в подарок как участник III конгресса Коминтерна, где она устраивала выставку общей и кустарной промышленности для делегатов. Писательница Вера Кетлинская вспоминала: «В обиходе у меня была одна юбочка и две фланелевые блузки — по очереди стираешь, отглаживаешь и надеваешь и в институт, и на вечеринку, и дома и в театр». Надежда Мандельштам, писательница, жена поэта Осипа Мандельштама писала: «Женщины, замужние и секретарши, все мы бредили чулками». Нормирование одежды продолжалось до осени 1922-го, так что свой истинный смысл слово «прозодежда» обрело лишь с 1923 года.

Введение новой экономической политики предоставило жителям советских городов уникальную возможность легально покупать одежду впервые с 1917 года. НЭП - новая экономическая политика, существовавшая в советской стране с 1922 по 1929 год, имела целью восстановление народного хозяйства и последующий переход к социализму. На время вновь вступила в свои права частная собственность. Правда, экономика и покупательская способность населения росли очень медленно, и многие рабочие донашивали рваную униформу времен гражданской войны.

С принятием программы НЭПа жизнь в Советской России изменилась. В разоренной революцией и войной стране, после повсеместного голода, разрухи, дефицита всего вдруг воцарилось изобилие. Прилавки магазинов, полки которых пустовали до недавнего времени, стали ломиться. Поглазеть на внезапно объявившееся разнообразие товаров мог каждый житель столицы, или крупного города, но купить их могли немногие. Так что перспективы НЭПа оказались не самыми радужными. В стране все еще царили разруха, безработица, нищета, безпризорщина.


 

 

 

В нэповской России появлялись журналы, рекламирующие красивую жизнь и модную одежду, магазины с прекрасными вещами. В Москве можно было купить буквально всё. Многие товары попадали на прилавки из ломбардов, куда люди несли свое добро, нередко остатки фамильных драгоценностей. Народу очень хотелось покупать не только еду, но и новую модную одежду. Советские граждане устали от «военного коммунизма». В нэповской России атрибутами красивой жизни стали модные фетиши середины 20х годов – костюм «маренго», костюм из бостона, фетровые боты, коверкотовые и шевиотовые пальто, котиковые манто, каракулевые саке, беличьи шубки, чулки со стрелкой, духи «Убиган» и «Лёриган де коти» и прочие роскоши.

Частные предприниматели – нэпманы начали завозить в Россию одежду из Европы. В дорогие модные импортные вещи одевались сами нэпманы и семьи средних и высокопоставленных функционеров, а также известные люди, обласканные Советской властью. Те, кому блага новой экономической политики были не по средствам, обеспечивали себе модную одежду рукоделием, перешивая старые платья, перекраивая купленные дешёвые вещи, конструируя модные модели из тканей, которые удалось «достать», обращаясь к выкройкам в журналах мод.

 

  • В нэповской Москве появилось большое количество портновских мастерских. Самыми известными были «Мезон де люкс» на Петровке, «Сан-Риваль» на Покровке, дом мастерская сестер Е. В. и Г. В. Колмогоровых, мастерская «Плиссе» А. Тушнова, ателье Грищенко, Коппар, Нефедовой, Деллоса.

 
  • В 20-е годы в Москве начала работу школа художественной вышивки «ARS», хозяйкой которой была Варвара Каринская. Вскоре Каринская открыла первый салон Houte Couture для московской элиты, в котором заказывали туалеты жены коммунистической «верхушки» и нэпманов. Кроме того, обеспеченные модницы отправлялись за украшениями в антикварный салон, которым управляла падчерица Варвары Каринской, Татьяна. В 1928-м году Каринская эмигрировала в Германию.

Производители одежды портные, сапожники, шапочники превратились в неформальную элиту советского общества времен НЭПа. В советской России стали появляться ателье, в которых работали мастера высокого класса, доступные только членам правительства и партийным верхам. Кремлевские дамы самым активным образом начали пользоваться услугами портных и модельеров. Особенно в их среде в середине 20-х годов высшим шиком считались туалеты «от Ламановой».

Двадцатые годы в новой советской стране, время удивительное, сочетающее в себе авангардные идеи конструктивизма, одежду простых трудящихся - красные косынки, длинные бесформенные юбки, матерчатые туфельки на перепоночке, и наряды дам, вовсю пользующихся благами НЭПа и одевающихся на манер европейских флэпперс. Уже начинались первые ударные пятилетки, а в воздухе еще витал дух чарльстона.

Конечно, в советской стране всегда присутствовала территориальная неравномерность распределения моды. Концентрация советской модной индустрии была сосредоточена в столице. Пропасть между столицей и провинцией была огромной. В сфере моды Москва и провинция соотносились как «эталонная» и «подражательная» культуры. И если в крупных городах всё-таки можно было купить, или как говорилось в народе «достать» хорошие вещи или воспользоваться услугами ателье, то для обитателей деревни понятия «мода» попросту не существовало. Поэтому, говоря о моде молодой советской страны, приходится описывать одежду, в которую одевались жители, прежде всего, Москвы и крупных городов.


 

 

 

В эпоху НЭПа советские модницы подражали кинозвездам немого кино, считая их эталонами красоты и вкуса. Среди них Ольга Жизнева, Вероника Бужинская, Вера Малиновская, Анель Судакевич, Анна Стен, Александра Хохлова, Юлия Солнцева, Нина Шатерникова, Софья Магарилл, Софья Яковлева, Галина Кравченко и др. Успех этих актрис не выходил за границы Советской России, но нередко в своем имидже и гриме они копировали западных кинозвезд.

У модниц 20-х годов были те же идеалы, что и у эмансипированных женщин во всем мире - худая фигура, позволяющая носить платья с заниженной талией длиной до колен, правда, у советских дам, эта мечта не всегда воплощалась в жизнь, и в модные платья приходилось облачать довольно упитанные формы. В моде искусственные цветы, нити жемчуга — настоящего или фальшивого, обернутые вокруг шеи, высокие ботиночки на шнуровке, меховые горжетки из лисы или песца, каракулевые жакеты. Важный аксессуар модниц того времени – шляпки, которые в первые послереволюционные годы подвергались критике, как явный признак буржуазности, и активно вытеснялись красными косынками.

В мужском наряде модным шиком были ботинки «шимми» или «джимми» и брюки «оксфорд» — короткие, до щиколотки и узкие. В середине 20-х годов эти вещи сравнительно доступны. Так поэт Даниил Хармс в сентябре 1926-го записал в своем дневнике: «Купил сапоги «Джим» в Гостином дворе, Невская сторона, магазин 28». Популярны гамаши (замшевые или полотняные чехлы белого цвета, надевавшиеся на мужские ботинки), френчи, брюки-галифе, краги (особый род мягких мужских сапог).

 

 

 
 

Если в начале 20-х годов следовало соблюдать признаки большевизма и носить косоворотку или толстовку, а также кепку, картуз и сапоги, то к концу 20-х годов, благодаря НЭПу, стала возрождаться мода на одежду европейского стиля. В мужском гардеробе появились куртки из бобрика, верхняя одежда из тяжелых и плотных тканей – габардина, чесучи, коверкота, шевиота и т. д. Роскошью считались мужские кожаные ботинки с тупыми носками – «бульдоги». Очень распространенной одеждой 20-х и начала 30-х годов были мужские полотняные брюки и белые парусиновые туфли, которые чистили зубным порошком, а также полосатые футболки, их носили и мужчины и женщины. Трикотаж также широко использовался в мужском гардеробе - свитеры, жилеты, шарфы и т.п.

Так как далеко не всем были доступны услуги мастеров по пошиву одежды, качественные ткани или хорошая готовая продукция, приходилось изобретать модные туалеты из подручных средств. В воспоминаниях писательницы Надежды Тэффи можно прочесть о женской предприимчивости - в ход шли портьеры и занавески, простыни и другое постельное и столовое белье, скатерти и покрывала. Очень популярен был полосатый матрасный тик, как впрочем, и любые другие ткани, использовавшиеся в домашнем обиходе. Имели большую популярность дешевые меха - кролик, цигейка. Крашеный кролик – был самым распространенным мехом того времени.

 

 

 

 

Правда, мех довольно быстро был объявлен признаком буржуазности. Простая труженица должна была не гоняться за дефицитными мехами, а ходить в зимнее время в стеганом пальто на вате. Большие проблемы были с обувью, ведь сшить ее дома как платье или блузку было невозможно, и те, кому не по карману были частные магазины, выменивали обувь на вещевых рынках или донашивали старую до полного рассыпания, зимой многих выручали валенки.

В годы Гражданской войны и НЭПа главными «барахолками» страны стали Тишинский и Сухаревский рынки, где за сравнительно небольшие деньги или, обменивая товар на товар, можно было обуться и приодеться. Тишинский рынок был излюбленным торговым местом москвичей вплоть до 1990-х годов, а вот Сухаревский закрыли еще в конце 20-х годов.

Главным для рядовой советской труженицы конца 20-х – начала 30-х годов был некий усредненный стандарт, нужно было выглядеть как все, быть как все, ни чем не выделяться. В стране, где слово коллектив звучало повсюду, индивидуальность не приветствовалась. Толпа выглядела довольно однообразно.

 
«Жить стало лучше, жить стало веселее!»

В
30-е годы потребности советских людей росли, всем хотелось носить добротную одежду, иметь возможность купить праздничное платье, теплое зимнее пальто и хорошую обувь, приобрести удобные и красивые детские вещи, но разрушенная, и пока еще далеко не полностью восстановленная швейная промышленность СССР, с трудом обеспечивала население огромной страны, не то что красивым и модным, а даже самым насущным. Кругом ощущался дефицит.
 

 

 

 

Дискуссии о принципиально новой одежде нового советского человека, характерные для двадцатых годов, к тридцатым затихли, вопрос о «массовой моде победившего пролетариата» постепенно утратил былую важность. Круг потребителей модной продукции оставался весьма ограниченным – бывшие нэпманы, сумевшие заработать хорошие деньги за период новой экономической политики, семьи военных и партийных начальников, а также руководителей наиболее важных для СССР должностных постов, по советской терминологии, так называемых, номенклатурных работников, творческая элита, и те, кто устроился на какие-либо «хлебные места», связанные с дефицитом.

В стране, где все должно было быть подчинено руководящим структурам, пока еще не был сформирован единый моделирующий центр, а работа проектировщиков одежды, как их тогда называли, находилась в начальной стадии своего развития, хотя к этому времени в СССР уже существовали талантливые мастера, создающие модели модной одежды и незаурядные художники по тканям, такие как Надежда Макарова, Александра Лямина, Надежда Ламанова, Фёкла Гореленкова, Анна Бланк, Варвара Степанова, Кира Мосякова, Оскар Грюн, М. Ануфриева, В. Маслова, М. Назаревская, Д.Лехтман и многие другие.

Крупные фабрики страны открывали собственные художественные и конструкторские мастерские, приступившие к разработке новых тканевых расцветок и моделей одежды. В государственном издательстве легкой промышленности даже начали выпускать каталог, предназначенный для торговых организаций, которые могли бы заказывать все эти модели на соответствующих фабриках. Но на самом деле одежда такого уровня, в советских магазинах продавалась крайне редко. Огромной проблемой и для выпуска хороших тканей, а, следовательно, и для качественной одежды было производственное сырьё, которого катастрофически не хватало.

В 30-е годы в стране резко возросло производство ситца, чрезвычайно популярного из-за дешевизны. В этот период текстильная промышленность развивалась под девизом «Советская ткань – лучшая ткань в мире!». Была поставлена цель увеличения выработки тканей повышенного качества и при этом снижение их себестоимости. Задача трудновыполнимая! Для её достижения реконструировался целый ряд текстильных предприятий, появились первые отечественные автоматические ткацкие станки, осваивались новые сорта тканей – креп, шерстянка, фуляртин, сатин, коленкор, атлас, коверкот, шевиот, сукно, бостон, коломенк, фланель, бумазея и др. Увеличился выпуск тонких тканей – вольты, майи, маркизета, батиста, зефира, тканей с вискозным волокном, производились фавориты 30-х - шелк, атлас, крепдешин, файдешин, крепжоржет. Правда, в продаже эти ткани появлялись нечасто даже в крупных городах, а в некоторых местностях не появлялись совсем.
 

 

 
 

Для снижения себестоимости новых тканей пришлось уменьшить количество валов печатных машин, что ограничивало возможности художников. В конце 20-х начале 30-х годов обязательным для всех текстильных фабрик было, производство набивных тканей с агитационными узорами, прославляющими труд советского человека – серпами и молотами, звёздами, тракторами, сеялками, комбайнами, заводскими трубами с дымом, аэропланами и пр. Даже такие талантливые мастера как Варвара Степанова, Кира Мосякова, Оскар Грюн были охвачены идеей создания агиттекстиля и придумывали ткани с идеологическими рисунками. В связи с этой тенденцией массово были уничтожены многие старые гравировочные валы с прекрасными традиционными для ткацкого производства орнаментами. Поверхности валов стачивали и наносили идеологический рисунок. Советский текстильный феномен, слава богу, просуществовал недолго. На художественных советах и совещаниях все чаще стали говорить о том, что подобные «творческие находки» слишком громоздки для текстиля, не сочетаются с назначением и фактурой ткани, неудобны в крое, требуют большого расхода и поэтому нерентабельны для швейных предприятий. Фельетон, опубликованный в газете «Правда», под названием «Спереди - трактор, сзади – комбайн», подвел черту в спорах о тематических рисунках, с 1933 года их производство было прекращено приказом Совнаркома за вульгаризацию идей социализма и коммунизма.

Во второй половине 30-х годов в характере оформления тканей произошли некоторые изменения. Если в ситцах присутствовала традиционность, то в новом ассортименте прослеживалась иная трактовка цветочного узора - экспрессивные рисунки в характере наброска, без прорисовки форм, часто сделанные только заливкой цвета без контура. Рисунки второй половины 30-х годов отличала динамичность композиции, которая достигалась за счет поворотов линий и штрихов: цветы словно летели и кружились по цветному фону.

В это время госфабрики, где пробовали свои силы молодые советские художники-модельеры, стали своеобразными центрами по моделированию. Существенным недостатком их работы был сугубо прикладной характер, ограничивающий творческую фантазию художника, модельеры должны были учитывать потребности массового производства и подстраиваться под реальные возможности каждой конкретной фабрики и ее смежников. Конструкторы одежды в основном ориентировались на возможности своей фабрики. К настоящему формированию моды такая система, жестко подчиненная интересам конкретного производства, имела мало отношения.

 
 

 

 

Другой причиной тормозящей развитие модных тенденций в начале 1930-х годов являлся сохранявшийся в стране острый дефицит одежды и низкие доходы населения. Многие даже не задумывались, о том модная у них одежда или нет, а попросту носили то, что еще можно было носить. В начале 30-х годов и в одежде и в прическах еще очень чувствовалось влияние 20-х годов. В 1930 – 1935 годах, в условиях нормированного распределения, производимая в стране одежда и обувь, наравне с хлебом и другими продуктами питания, в основном продавалась по карточкам. Карточная система начала отменяться с 1935 года. Как и в 1920-е годы, одежда и обувь были сравнительно дороги, их покупали в силу практической необходимости, а не для смены вышедшего из моды гардероба. Когда в 1930 году в СССР стало вводиться обязательное начальное образование, многие дети не могли посещать школу из-за отсутствия у них одежды и обуви, особенно в зимний период. Небогатое, а порой и нищее в своей массе советское общество, конечно же, не готово было к серьезному восприятию такого явления, как «мода».

Конец эпохи НЭПа, начатый в конце 1920-х годов, по инициативе Сталина и его окружения «великий перелом», сопровождавшийся искоренением индивидуализма и пропагандой коммунального быта, призывы к аскетизму, не способствовали развитию сферы моды и потребления. Были закрыты частные парикмахерские, магазинчики, рестораны, ателье, кооперативные магазины. С середины 1930-х годов стал наблюдаться относительный рост жизненного уровня советских людей, особенно среди существенно выросшего городского населения. Процессы индустриализации, идущие в стране, влияли на динамику распространения городской культуры, включая и моду.

 

 
 
 

В 1931 году были открыты, так называемые «Торгсины» (Всесоюзное объединение по торговле с иностранцами - Торговый синдикат), которые занимались обслуживанием гостей из-за рубежа и советских граждан, имеющих наличную валюту, а также золото, драгоценности и прочие ценные вещи, которые можно было обменять на продукты питания или другие потребительские товары. Торгсины изобиловали всевозможными товарами повседневного спроса - хорошей одеждой и обувью, нижним бельем, текстилем и пр. Просуществовали торгсины до 1936 года. Кроме того, в крупных городах процветала комиссионная торговля, благодаря которой можно было приобрести отличные товары, в том числе и зарубежные, если конечно посещение комиссионного магазина было «по корману». Начиная со второй половины 1920-х годов, в стране практиковалась продажа товаров по рабкредиту. Государственные и кооперативные торговые учреждения продавали рабочим и служащим товары с рассрочкой платежа при условии предоставления гарантий предприятиями или учреждениями, где работали потенциальные покупатели. Долгосрочный кредит получали обычно на полгода в объеме месячного заработка. Были даже организованы специализированные рабкредитовские магазины.

Несмотря на критику традиционной моды, ей с удовольствием следовали многие деятельницы революционного движения и жены тех, чьи имена тесно связаны с советской идеологией. Модная элегантная одежда вписывалась в круг интересов знаменитых русских революционерок Инессы Арманд и Ларисы Рейснер, воспетой Всеволодом Вишневским в образе комиссара в «Оптимистической трагедии», Александры Коллонтай, ставшей первой в истории женщиной-послом в послереволюционной России, гражданской жены писателя Максима Горького актрисы и общественного деятеля Марии Андреевой, являвшейся почитательницей и покровительницей модельера Надежды Ламановой, жены наркома Молотова Полины Жемчужиной, ставшей руководителем Главпарфюмера и членом Художественного совета при Московском Доме моделей, жены наркома просвещения Луначарского актрисы Натальи Розенель, считавшейся одной из самых модных дам Москвы 20х - 30-х годов. Розенель регулярно получала из Европы модные обновки. Да и сам Луначарский был небезразличен к одежде, носил американские костюмы, часто менял галстуки, бабочки и сорочки.

В 1930-е годы советской номенклатуре, в отличие от обычных граждан, была доступна модная одежда, том числе и иностранного производства. Например, в гардеробе наркома НКВД Генриха Ягоды кроме несметного количества рубашек, было 21 пальто и 22 костюма, причем большинство из них – иностранных марок. Тем не менее, особо не поощрялось, чтобы жены и дети партийных руководителей, одевавшиеся в своей среде модно и респектабельно, демонстрировали достаток простому народу. В начале 1930-х годов в среде советской элиты было принято заказывать одежду у дорогих частных портных или посещать закрытые ателье, к примеру, Галина Кравченко, начинающая актриса и молодая сноха Льва Каменева, посещала элитную ведомственную мастерскую пошива одежды Наркоминдела на Кузнецом мосту. В том же ателье, у той же портнихи одевалась и супруга Сталина Надежда Аллилуева.

 

 

 

 

В период государственной политики, названной впоследствии «неонэпом», стала возможна реанимация моды, издание модных журналов, создание в крупных городах государственных образцовых универмагов с модными ателье при них (кроме обычной системы государственных ателье индпошива). В 30-е годы в стране появилось понятие Советский Дом Моделей, изначально, по сути, это были просто модные ателье, например, Дом Моделей Мосторга, располагавшийся на Большой Дмитровке. Он появился в 1933 году и был знаменит тем, что в его стенах работала великолепная портниха Ревека Ясная, попасть на прием к которой, можно было только по знакомству. В 1934 году в Москве при опытно-технической швейной лаборатории треста «Мосбельё» состоялось открытие первого в стране крупного Дома моделей одежды на Сретенке, руководителем которого до 1949 года была племянница Ламановой модельер Надежда Макарова. Для художественного оформления здания пригласили Владимира Андреевича Фаворского, тогда уже известного художника. Фаворский настолько заинтересованно отнесся к деятельности Дом моделей, что был введён в его художественный совет. Его соображения о фасоне платьев, о выборе ткани нередко конкурировали с идеями самих модельеров, и находили у последних поддержку.

Надежда Ламанова, а также еще одна выдающаяся мастерица дамских туалетов - Александра Лямина, бывшие самыми дорогими и престижными портнихами столицы, в 30-е работали в костюмерном цеху Московского Художественного театра. Одеваться у них могли себе позволить только очень высокопоставленные особы. Кроме этого в Москве был открыт отдел модельных платьев при опытно-технической лаборатории треста «Мосшвея» и отдел модельных платьев при центральном универмаге Наркомвнуторга СССР.

В 1936 году в Московском текстильном институте, на факультете художественного оформления тканей, было организовано отделение художественного моделирования и конструирования одежды. В 1938 году Дом моделей при тресте «Мосбельё» совместно с опытно-технической фабрикой «Москвошвей» реорганизован в Московский Дом моделей. Кроме того, в 1936 году начал выходить первый советский журнал мод не с рисунками, а с фотографиями советских манекенщиц, а в 1938 году совместными усилиями Союзрекламторга и Союзтекстильшвейторга тиражом 5000 экземпляров были выпущены черно-белые фотографии и рисунки модной одежды Лондона, Парижа, Вены и Нью-Йорка. Стоили они 95 копеек.

Журналы мод и женские журналы, особенно те, в которых были советы по уходу за собой и выкройки одежды, имели огромную популярность. Большинство женщин в стране умело рукодельничать – шить, вязать, вышивать. Каждая женщина старалась приобрести швейную машинку, обязательный атрибут советского быта. То, что невозможно было купить, делали своими руками. Починить, перешить, перелицевать - все это характерные бытовые термины советской эпохи. Так как тканей не хватало, большой удачей было наличие старой добротной дореволюционной одежды, которую можно было перекраивать на новый лад. Именно по этой причине в нашей стране, в отличие от Запада, осталось очень мало винтажной одежды первой половины 20 века. Её перешивали столько раз и донашивали до такого состояния, что в наследство любознательным потомкам она явно не годилась.

 

 

 

 

К февралю 1935 года в крупнейших городах СССР было открыто 11 образцовых универмагов, претендовавших на роль центров моделирования одежды. Тенденция моделировать одежду непосредственно на базе крупных торговых предприятий имела как плюсы, так и минусы. Положительной была возможность производить одежду малыми партиями, оперативно реагировать на смену модных тенденций и производить только хорошо покупаемый товар, отрицательной - невозможность быстро наполнить рынок одежды по всей стране. Образцовые универмаги существовали лишь в крупных городах, что не давало возможности сельским жителям покупать модную одежду в своей местности. Объективная ситуация тех лет по обеспечению населения одеждой требовала централизованного планирования с выходом на массовое фабричное производство. С середины 1930-х годов постепенно начал внедряться в практику именно такой подход.

К середине 30-х годов была реанимирована система советских ателье для индивидуального пошива одежды. У граждан СССР появилась возможность выбора - покупать готовую одежду или шить на заказ. Последнее было несколько дороже, но гораздо качественней.

Но особой популярностью пользовались частные портнихи. Труд таких портних был довольно дешев. Так как после революции многие женщины, владеющие швейным ремеслом, вынуждены были зарабатывать себе на жизнь. Среди частных портних было много высококлассных мастериц, так как в царской России все женщины, независимо от социального происхождения, обучались шитью. После революции дамы дворянского сословия, став портнихами, не только зарабатывали на жизнь, но и передавали базовые принципы хорошего вкуса клиенткам. Многие портнихи старой школы, владели уникальными навыками шитья и конструировали одежду прямо на человеке, без выкройки, раскраивая и закалывая материю на теле заказчика. При старинной технике кроя, использовавшейся до изобретения современной системы мерок, многие мастера высокого класса пользовались подобными приемами. Кроме того, портнихи, начинавшие еще до революции, располагали очень ценными для того времени вещами, у многих сохранился запас тканей, пуговиц, лент и кружев, оставшихся с прошлых времен. Отделка с дореволюционных туалетов нередко перешивалась на новую одежду клиенток.

Мария Заржицкая, родная сестра актрисы 20 -30х годов Анны Заржицкой, также начинавшая карьеру как актриса, а затем работавшая вторым режиссером, вспоминала, про знакомую ленинградскую портниху, по имени Варвара Ивановна, еще до революции обшивавшую актрис Петербурга, в доме у которой осталось огромное количество отделочных материалов. Многие клиентки Варвары Ивановны жили в других городах, поэтому у неё хранились мерки клиенток и при необходимости ей просто писали письмо с просьбой сшить платье или костюм, доверив выбор фасона, её профессиональному вкусу. К письму прилагался отрез ткани, который высылался в Ленинград. Вот таким было доверие заказчиц! У Заржицкой был ситцевый костюм, сшитый этой замечательной портнихой, про который у неё все спрашивали: «Это вы из заграницы привезли?» Таких портних в 20-е и 30-е годы было немало.

Очень востребованы были мастерицы, умеющие шить женское бельё. Еще одна профессия, пользующаяся большим спросом у тех, кто хотел быть модным и элегантным – частный обувщик. В СССР 30-х годов еще не перевелись высококлассные мастера дореволюционной «школы», делающие отличную продукцию.

 
 

 

 

В 30-е годы популярной становится одежда белого цвета. Белый, как бы, подчеркивал ту атмосферу счастья и радости, в которой теперь жили все советские люди, символизировал всю гамму чувств, которую они непременно должны были испытывать - постоянный душевный подъем, энтузиазм, веру в идеалы и светлое будущее. В выступлении на Первом всесоюзном совещании рабочих и работниц стахановцев прозвучало знаменитое Сталинское: «Жить стало лучше, товарищи. Жить стало веселее. А когда весело живется, работа спорится…» .Это жизнеутверждающая реплика была произнесена накануне пика сталинских массовых репрессий второй половины 30-х годов. Спортивная тема, еще одна доминанта в модном образе советского человека. В сталинскую эпоху образ «физкультурника» был в большом почете.

 

 

 

 

Тенденции мировой моды, вопреки всему, проникали и в советскую моду. В СССР, как и во всем мире модным становится удлиненный силуэт женского костюма, струящиеся платья, скроенные по косой, с чуть завышенной талией, рукавом-фонариком, маленьким отложным воротничком. Советские женщины шили себе именно такие платья, набрасывали на плечи меховые горжетки, красили губы красной помадой и укладывали волосы волнами.

С середины 30-х годов струящиеся женственные силуэты немного сдают свои позиции под натиском спортивного стиля. Расширяется плечевая линия, становятся модными накладные карманы и более крупные отложные воротники, юбки с высокой талией и вертикальными складками. На лидирующие позиции в женском гардеробе выходит костюм. На страницах модных журналов 30-х годов предлагали носить короткие удлиненные жакеты с накладными карманами, жакеты с баской, узкую юбку с разрезом и складочками. Для советского городского костюма тех лет очень характерным являлся ансамбль, состоящий из приталенного пиджака, напоминающего мужской силуэт, надетого поверх легкого платья в цветочек.

К середине 30-х годов на страницах популярных журналов, наряду с образом женщины труженицы, женщины ударницы появился и образ некой горожанки, излучающей благополучие, одетой в дорогую одежду, с накрашенными яркими губами, выщипанными бровями, хорошей стрижкой и укладкой, драгоценностями – сережками, бусами, брошками. Советская горожанка должна была быть знакома с модой, знать, как использовать крем, пудру и духи. Одежда на страницах журналов мод поражала изяществом – приталенные жакеты, блузы с жабо, кружевными вставками, бантами, узкие, слегка расширяющиеся книзу юбки длиной до колен, платья, сложного кроя, украшенные замысловатыми деталями и вышивками, кружевными воротничками и искусственными цветами.

 
 

 

 

Олицетворением советской моды 30-х годов является крепдешиновое платье с цветочным рисунком. В моде маленькие или средние цветочки, часто на сером, черном, бордовом или темносинем фоне, распространен и мелкий геометрический рисунок. Кроме того, в 30-е были очень популярны платья из шелка в диагональную полоску, платья и блузки в горошек, платья из однотонного крепжоржета. Нередко легкая полосатая одежда шилась из матрасного тика. Очень модные цвета – желтый, особенно оттенок чайной розы, само, сиреневый, голубой, блёкло-розовый. Платья отделывали, так называемыми, «вафлями» на плечах, защипами, кокетками, украшали бантами, воланами, оборками, в моде была плиссировка. Крой платьев, начиная с 30-х годов и включая начало 60-х, был настолько замысловатым, что современные портнихи, зачастую не могут сшить стилизованные вещи, характерные для этих десятилетий. Требуется очень высокий уровень мастерства. В дополнение к платью или костюму полагались аксессуары - миниатюрные шляпки и маленькие сумочки. Удивительно, но шляпы и шляпки, считавшиеся в 20-е годы признаком буржуазность, стали повсеместно распространены в 30-е. Хотя береты, вошедшие в моду в 20-е годы, по-прежнему удерживали лидирующие позиции. В стране в это период появилось очень большое количество шляпных ателье и шляпниц-надомниц, женские журналы пестрили советами о том, как смастерить шляпу самостоятельно или переделать уже имеющуюся. Дефицит был на многое, но не на элегантные головные уборы. Кожаные туфли, как и вся обувь, были товаром дефицитным, достать их могли далеко не все, поэтому модницам приходилось довольствоваться светлыми прюнелевыми туфельками на перепоночке с пуговкой, которые, как и мужские парусиновые ботинки, чистили зубным порошком. Одна из самых популярных моделей женских кожаных туфель – лодочки на невысоком каблуке с удлиненным носком, на перепонке. Еще одной характерной приметой времени стали белые носочки, которые носили с туфельками и босоножками.

 

 

 

 

Символами образа модной женщины в СССР были актрисы, которые в 30-е годы старались соответствовать идеалам женской красоты, пропагандируемой западным кинематографом. Популярные актрисы и певицы становятся кумирами советских женщин, их обожают, их стиль копируют, пристально разглядывая модели одежды, в которой актрисы появляются на киноэкранах, покупают фотооткрытки с их изображениями, вырезают фотографии и делают альбомы, посвященные любимым звездам. В эти годы на советских экранах блистали Татьяна Окуневская, Янина Жеймо, Ольга Жизнева, Нина Алисова, Ада Войцик, Эмма Цесарская, Вера Шершнева, Людмила Глазова. В 30-е взошла звезда советских кинодив Тамары Макаровой, Марины Ладыниной, Любови Орловой. В конце десятилетия на экранах впервые появились Лидия Смирнова, Валентина Серова, Людмила Целиковская, Зоя Федорова, легендарные советские актрисы, чья необычайная популярность еще впереди. На эстраде пели Изабелла Юрьева, Клавдия Шульженко, Эдит Утесова.

 


 

 

 

Мужчины, даже не имевшие никакого отношения к военным чинам, как и в 20-е, довольно часто носили одежду, характерную для военного обмундирования, такую как галифе и френчи. Комплект, состоящий из пиджака, косоворотки и кирзовых сапог не был редкостью. Широкие брюки и куценькие пиджачки, или наоборот бесформенные и широкие; массивные пальто, часто с каракулевыми воротниками; вязаные свитеры; спортивные трикотажные футболки;  чесучовые рубахи; косоворотки; из головных уборов - на первом месте кепки, которые носились и с самой простой одеждой и с костюмами, таков нехитрый арсенал мужского гардероба 30-х годов. Костюм, хотя бы один единственный, обязательно должен был иметься у каждого мужчины, прежде всего, на «выход», да и вообще для солидности. Костюмы берегли, ведь купить его было трудно, можно было сшить у частного портного, если решить непростую задачу - достать хорошую костюмную ткань. К концу десятилетия многие мужчины обзавелись модными костюмами из твида и легкими пальто из высококачественной шерсти фуле. Модными стали массивные двубортные костюмы. В мужской моде появились укороченные брюки «гольф», застегивающиеся на манжет под коленкой. На ногах у мужчин, помимо кожаных ботинок на шнуровке и белых парусиновых штиблет, можно было увидеть гетры, напоминающие о дореволюционной России, а летом – сандалии на перепонке, похожие на детские.

 

 

 

 

Большой проблемой в 30-е годы, как и в 20-е, было нижнее белье и чулки. Трикотажные фабрики наладили свою деятельность лишь к середине 1920-х годов. Их продукция была настоящим дефицитом. В годы НЭПа можно было покупать отличное нижнее белье и чулки в частных магазинах, но это было недёшево. Социальный статус женщины легко определялся по качеству её чулок. Престижными были тонкие чулки из фильдекоса — кручёной пряжи из хлопка, выглядевшей как шёлковая, и фильдеперса, высшего сорта фильдекоса, однако они в очень маленьком количестве производились на советских фабриках. Основная масса женщин носила обычные, грубоватые и толстые хлопчатобумажные. Особым шиком считались иностранные шёлковые чулки со стрелкой, которые можно было «достать» на, так называемых, «толкучках», в торгсинах и комиссионных магазинах.

В 1930-е, советские фабрики наладили выпуск белья, причем хорошее качество было им вполне по силам и такое нижнее бельё производилось, но красивого и качественного было слишком мало, и на прилавках магазинов, несмотря на заманчивые рекламные призывы, чаще встречались « уродцы» советской легкой промышленности. Основными производителями бельевой продукции были два треста, организованные еще в начале 20-х годов – Мосбельё и Ленбельё. В каталогах мужского белья трестов значились нижние сорочки, нескольких фасонов, кальсоны, упрощенного вида или с отделкой, сатиновые трусы и майки. А также мужские пижамы, заклейменные в 20-е годы как «буржуазные».

Женское белье отличается от мужского чуть большим разнообразием моделей и отделок. Помимо обычных женских сорочек прекрасной половине предлагаются «французские», более изящные, сделанные на бретельках, украшенные кружевами и прошивками. В каталоге треста «Мосбелье», посвященном модам 1936-1937 года, представлено 9 видов сорочек и 8 видов комбинаций.

Модели, рекламируемые к каталоге Мосбелье, сшиты из тонких, предназначенных для изготовления нижнего белья или легкой верхней одежды материалов: мадаполама (который называют модеполан), батиста, шифона, бязи. Мужское белье шьется из туальденора, набивного сатина или ситца, мадаполама, бязи, рогожки и сетки «спорт». Согласно каталогу треста Мосбельё за 1936-37 годы выпускаются «женские длинные комбинации для вечерних платьев и короткие дневные сорочки - с круглым вырезом или на тонких бретельках, отделанные кружевом волансьен, машинной вышивкой, окантовкой, прошивками, цветной бейкой, фестонами, выпускают также и более закрытые спальные сорочки с плечиками, трусы, а также гарнитуры, состоящие из трусов и сорочек». С бюстгальтерами дело обстоит хуже, советский легпром освоил пошив всего двух видов чашечек – с выточкой и без, да и тканей, подходящих для этой специфической детали дамского гардероба попросту не было.

 

 

 

 

Одно из первых советских предприятий по производству белья - фабрика имени КИМ (Коммунистического Интернационала Молодежи) была открыта в Витебске в 1931 году и существует до сих пор (Открытое Акционерное Общество «КИМ»). На этой фабрике с избытком выпускались мужские кальсоны, семейные сатиновые трусы и зимние женские панталоны с начесом. Часто пошивом нижнего белья занимались артели. Так, например, Ленинградская швейная фабрика «Трибуна», специализирующаяся на пошиве корсетных изделий, основанная в 1956 году до этого являлась малоизвестной артелью «Фандориз», открывшейся ещё в 1933 году. В Москве существовала артель «Москоопшвейбелье».

По индивидуальным заказам женское модельное бельё шилось только в ателье «Москвошвея» или в ателье объединения «Ленинградодежда». А главный поток красивого нижнего белья, производился умелицами, работающими на дому. После революции в стране сохранилась целая армия белошвеек, умеющих мастерить великолепную индивидуальную продукцию. В дореволюционной России включая даже  Смольный институт были очень распространены курсы женских рукоделий, включающий в себя обучение пошиву сложного женского белья. И дамские журналы последних предреволюционных лет были переполнены выкройками и советами: «Если вы знакомы с ришелье и гладью, то самое роскошное бельё осуществимо парой прилежных рук не только специалистки, но и любительницы». Так, что если удавалось купить ткань, подходящую для нижней одежды, да ещё кружева с тесьмой для её отделки, можно было щеголять в отличном белье. До 1936 года в Москве хорошую кружевную продукцию производили на фабрике Ливерс, при которой был кооперативный магазин (до революции - Товарищество Московской Кружевной фабрики Гивартовского). С 1936 года фабрику перепрофилировли в гардинно-тюлевую фабрику имени Э. Тельмана.

Жёны ответственных партийных работников и военачальников могли позволить себе роскошь шить бельё в закрытых ателье, предназначенных для партийной элиты и ответственных работников, а также пользоваться возможностью заказывать по французским каталогам. Такая же привилегия была у признанных актрис. Нижнее бельё, которое в 30-е годы могли себе позволить «определенные круги» советского общества поражали воображение. Например «неглиже» жены наркома обороны маршала Тухачевского, которая обожала красивые наряды, было исключительно из заграничных каталогов и могло потрясти воображение даже современной модницы. В 30-е годы члены советского политбюро во всем старались подражать Сталину, который отличался абсолютным «вещевым» аскетизмом и носил потертый военный френч. Сталинские соратники носили неприметное военное обмундирование, под которым нередко было дорогущее заграничное бельё, добытое по спецзаказам.

Екатерина Алексеевна Фурцева, единственная женщина, входившая в состав Политбюро, на его очередном заседании, зная о проблемах, которые испытывала прекрасная половина СССР, заявила: «Каждая советская женщина имеет право на качественный бюстгальтер». После её выступления в 1939 году было открыто Московское швейное объединение «Черёмушки» ( фабрика белья Черёмушки существует до сих пор), где начали шить качественное советское женское белье, к сожалению, по-прежнему не отличающееся особым разнообразием, и по-прежнему, не способное решить проблему в масштабах страны.

 

 

 

 

Главным поводом продемонстрировать свою модную и красивую одежду был поход в театр или на концерт, одевались на танцы, которые, кстати, нередко устраивали прямо на улице, идя в гости, собирали подходящий модный гардероб для поездки на курорт. Курортный отдых стал очень популярен в 30-е, а стало быть, и курортная мода, для которой светлые тона и особенно белый цвет были особенно характерны.

Любимыми местами советских модниц были специализированные косметические магазины Главпарфюмертогра с продукцией ТЭЖЭ. Еще в 1922 году, чтобы навести порядок в парфюмерно-косметической сфере, было создано Государственное объединение (трест) заводов жировой и костеобрабатывающей промышленности (Жиркость) Московского Совета народного хозяйства – легендарное ТЭЖЭ, начальником которого была назначена жена Молотова Полина Жемчужина. Такой же объединяющий трест Ленжет был создан в Ленинграде. Но по сравнению с ТЭЖЭ ассортимент его косметической и парфюмерной продукции был более скромным. На протяжении 30-х годов ТЭЖЭ постоянно меняет свою принадлежность и претерпевает некоторые изменения в названии. Из- за этих перемен и невозможности точно расшифровать аббревиатуру, название ТЭЖЭ обрастает всяческими народными расшифровками, типа - «тело женщины», «тайны женщины» и т.д. На самом деле, все обстояло довольно прозаично ТЭЖЭ – трест эфирно жировых эссенций, но из-за постоянных переименований в структуре, в которую он входил, происходила неразбериха с аббревиатурой, она не всегда соответствовала названию данного треста, но при этом оставалась неизменной, по сути аббревиатура ТЭЖЭ превратилась в товарный знак косметики и парфюмерии того времени. Если точнее с 1925 года ТЭЖЕ это Государственный трест жировой и костеобрабатывающей промышленности. С 1929 по 1930 год это трест Московского областного Совета народного хозяйства. В 1931 году - Государственный трест высшей парфюмерии, жировой и костеобрабатывающей промышленности Московского областного Совета народного хозяйства, а с 1931 –по 1933 год уже Московский городской трест высшей парфюмерии Московского городского Совета народного хозяйства, в 1933 -1934 годах Московский городской трест высшей парфюмерии, жировой, мыловаренной и синтетической промышленности Исполкома Моссовета. И, наконец, с 1934 по 1936 годы - Государственный союзный трест высшей парфюмерии, жировой, мыловаренной и синтетической промышленности Главного управления маслобойно-жировой и парфюмерно-косметической промышленности Наркомпищепрома СССР. В том же 1936 году появляется Главное управление парфюмерно-косметической и эфиро-масличной промышленности (Главпарфюмер) Минпромпродтоваров СССР, именуемое так до1956 года. На парфюмерно-косметической продукции по-прежнему ставят аббревиатуру ТЭЖЕ, но уже под «Главпарфюмером».

 

 

 

 

Продукция ТЭЖЭ - пудра, губная помада, одеколоны и духи, несмотря на немалые по тем временам цены, пользовалась безумной популярностью. Самые знаменитые духи того времени – Красная Москва, модницы 30-х мечтали, о заветной красной картонной коробочке с шелковой кисточкой. Если женщины в Советском Союзе пахли «Красной Москвой», то мужчины, «Тройным» одеколоном. Этот одеколон регулярно поставляли самому Сталину, ходили слухи, что это был единственный парфюм, не вызывавший у вождя аллергии.

Правда у тех, кто имел возможность приобретать товары в комиссионных магазинах и закрытых распределителях в фаворитах были иностранные косметические товары, особым шиком считалась продукция французской фирмы Coty - пудра, помада, тушь и легендарные духи «Лориган де Коти»( L`Origan Coty), завоевавшие признание россиянок еще в дореволюционные времена.

в 1937 году вышел приказ Наркома пищевой промышленности А. Микояна «Об утверждении положения об Институте косметики и гигиены Главпарфюмерпрома». И в Москве был открыт первый советский институт косметики и гигиены (в 1966 г. реорганизован в Московский НИИ косметологии на улице Ольховская, 27).

В прессе регулярно публиковались выступления руководителя треста ТЭЖЭ тов. Жемчужиной, которая говорила: «Женщина всегда должна тщательно следить за собой, за своим лицом и телом, за ногтями, за волосами. Всегда можно урвать несколько минут. В ближайшее время в Москве мы открываем первый в Союзе Институт красоты. Работа в институте будет поставлена по новейшей американской системе: оборудуются кабинеты электропроцедур, массажей и пр. Культура располагает широкими возможностями для того, чтобы оградить женщину от преждевременного увядания, помочь ей быть свежей, молодой и красивой. Все секреты модных европейских салонов, за огромные деньги открывающиеся для буржуазных дам, мы сделаем доступными советской женщине»

Во время Великой Отечественной войны работа института была приостановлена. В 1945 году институт был восстановлен, и в нем было создано хирургическое отделение, а также организованы филиалы в Киеве, Сочи, Пятигорске и Кисловодске.

 
 

Веяния буржуазной моды, несмотря на все запреты и критику, всевозможными путями все-таки проникали в СССР. Официальные мероприятия с демонстрацией мировых тенденций были редкостью. В 1935 году в СССР проходила Французская торговая выставка. Знаменитый дизайнер Эльза Скиапарелли в качестве представителя французской моды приехала в Москву, она посетила советский Дом моделей и побывала в Ленинграде. Показ в СССР моделей Скиапарелли стал уникальным модным событием. Это было закрытое мероприятие, на котором присутствовали только избранные. Скиапарелли проявила большой интерес к работе Московского Дома моделей и даже смоделировала костюм для советских женщин – маленькое черное платье, красный жакет и шляпку-берет. Но, несмотря на простоту ансамбля, чиновники сочли его неподходящим для пуска в производство. Их смутили большие карманы, которые могли стать настоящим «подарком» для воришек в транспорте. Позже знаменитая кутюрье вспоминала: «Мне казалось, что одежда для рабочих должна быть простой и практичной, но я увидела настоящее буйство шифона, плиссе и оборок». В 1938 году в качестве туриста СССР посетил Кристиан Диор, в то время еще не открывший свой Дом моды. В конце 30-х годов модные западные тенденции стали поступать в Советский Союз из Прибалтики, которая была присоединена к СССР перед второй мировой войной.

С момента возникновения советского государства в наиболее активных слоях общества 20-х годов - интеллигенции и идейной городской молодежи, вспыхнуло множество споров и мнений относительно новой моды, а также радикальных экспериментов с одеждой. Представителям власти, также, так или иначе, приходилось соприкасаться с этой темой. В стране отстраивалась работа отраслей легкой промышленности, людям нужно было дать элементарные бытовые принадлежности, в том числе и одежду, вставал вопрос, какую? Но теория моды жила своей жизнью, практика же показывала, что модное – это для избранных, для остальных просто необходимое. Страна Советов в массе своей была крестьянской, люди, живущие в тяжелых условиях, при тотальном дефиците, испытывающие нехватку денег мало интересовались модой. Одежда горожан и деревенского населения, одежда столичных людей и жителей маленьких городов, всегда имела существенные различия. Кроме того, даже в границах одного пространства, например, крупного города или даже столицы, одежда представителей различных социальных слоёв с разными возможностями была неоднородной, наглядно показывающей, на каком уровне живет конкретный человек.

1930-е годы стали десятилетием, когда в стране прочно укоренилась спекуляция и махинации в сфере торговли. Тотальный дефицит товаров с одной стороны и увеличение денежной массы на руках отдельных социально-профессиональных групп работников с другой, введение «закрытой» торговли и распределения «дефицита» среди привилегированных групп населения, создавали благоприятные условия для «блата», взяток, спекулятивных операций со стороны работников торговли, их родственников, знакомых. Появилась, целая каста торговых работников, кормящихся из-под прилавка, которая прошлая через все историю СССР.

Скупка качественного товара и перепродажа его на вещевых рынках быстро приобрела огромную популярность у предприимчивого и нуждающегося населения. Суровые меры, предусмотренные за спекуляцию в сталинские времена, похоже, почти никого не пугали. В газетах постоянно появлялись заметки на эту животрепещущую тему , например, корреспондент газеты «Советская торговля» в публикации от 1935 года пишет об увиденном в Краснодаре: «На знаменитом «толчке» Сенного базара в Краснодаре можно купить любую вещь не только кустарного, но и фабричного производства. Товары на Сенном базаре появляются сейчас же после появления их в государственных и кооперативных магазинах. Седьмого и восьмого августа в магазин Азово-Черноморской конторы Швейсбыта поступили трусы, майки, кальсоны и дамские платья. С утра у дверей магазина образовалась толпа. Продавцы бойко отпускали в одни руки по паре трусов, маек и брюк и платьев. Через 2 часа на толкучке уже продавались вещи, купленные в магазине.

Почти всех спекулянтов в лицо знают работники горвнуторга и милиции. Однако до сих пор со спекуляцией никто не борется. Описанный выше случай продажи изделий Швейсбыта наблюдал уполномоченный Азово-Черноморского крайвнуторга т. Назаров, но и т. Назаров мер не принял».

«Спекуляция торгсиновскими бонами тоже широко развита в Краснодаре. Спекулянты у магазина «Торгсина» стоят с 7 часов утра до 4 часов дня. Судебные органы, правда, провели 2-3 судебных процесса над спекулянтами торгсиновскими бонами, а остальных оставили в покое».

В 1934 году Комиссия партийного контроля направила докладную записку на имя В.М. Молотова с красноречивым названием: «О широком использовании частником комиссионных магазинов». В записке говорилось о том, что «спекулятивный элемент, использует комиссионные магазины, как легальную форму для спекуляции и сбыта краденых вещей и государственного имущества».

Советская печать 1930-х годов публиковала многочисленные материалы о фактах спекуляции дефицитными товарами, получаемыми из государственной торговой сети. Статья из газеты «Правда Южного Казахстана» от 1 июня 1935 года: «В открытой коммерческой сети за последнее время появилась в продаже мануфактура, обувь и готовое платье улучшенного ассортимента и высокого качества, но еще не в таком количестве, чтобы полностью удовлетворить растущий спрос. Этим обстоятельством воспользовались спекулянты. Скупая в магазинах эти дефицитные товары (костюмы, драп, коверкот, патефоны и прочее), они сдают их по значительно повышенным ценам в комиссионные магазины, наживая на этом огромные суммы. Например, купленный в универмаге за 600 рублей отрез сукна тотчас же сдается в комиссионный магазин за 945 рублей, патефон, стоящий в гормосторге 245 руб., сдается в комиссионный магазин деткомиссии за 600 рублей».

Из той же газеты: «Кустари, особенно изготавливающие обувь и кожаные пальто, используют комиссионные магазины для сокрытия своих доходов от обложения налогов; они сдают свои товары в комиссионные магазины большими партиями в 2-3 раза дороже цен открытой коммерческой сети. Таким образом, в результате отсутствия бдительности и контроля, комиссионные магазины вместо содействия трудящимся в сбыте случайных и поношенных вещей, превратились в погоне за увеличением оборота, в прикрытие спекулятивной деятельности частников, посредников, спекулянтов, перекупщиков и кустарей, укрывающихся от финобложения».

Нередко руководители страны получали возмущенные жалобы на ажиотаж вокруг торговли от простых граждан. Например, председатель Совнаркома СССР В.М. Молотов получил письмо от жителя Киева Н.С. Ковалева, который писал: «Многотысячные очереди к магазинам собираются за мануфактурой и готовой одеждой еще с вечера. Милиция выстраивает очереди где-нибудь за квартал в переулке и потом «счастливцев» по 5-10 человек гуськом один за другого в обхват (чтобы кто не проскочил без очереди), в окружении милиционеров, как арестантов ведут к магазину. В этих условиях расцветает спекуляция жуткая, произвол милиционеров и говорят, что не без взяток… Честный рабочий человек, если он даже крайне нуждается, не может купить себе белья, брюки и пр. самое необходимое, разве что у спекулянтов за удвоенную цену»

Торгсины, созданные первоначально для торговли с иностранцами, с осени 1931 года начали продавать свои товары и советским гражданам. Но купить товары в Торгсине можно было не за советские денежные знаки, а за золотые, серебряные изделия, драгоценные камни, золотые червонцы старой чеканки, антиквариат, валютные переводы из-за границы. Страна остро нуждалась в валюте, драгоценностях, которые были на руках у отдельных граждан СССР.

Магазины Торгсина как легальный источник приобретения дефицитных товаров стали привлекательным местом дельцов «черного рынка». Причем махинации осуществлялись как вне, так и внутри самой системы Торгсина. Возле магазинов Торгсина были сформированы определенные группы перекупщиков, деятельность которых была бы невозможна без тесных связей с работниками Торгсина, начиная от обычных продавцов и заканчивая руководителями.

По мере развёртывания «сталинского неонэпа» неравенство в условиях жизни ощущалось все сильнее. Это подтверждали данные о размерах заработной платы, демонстрирующие огромный отрыв правящей бюрократии и верхушечной интеллигенции от остальной части населения. В середине 30-х годов среднемесячная плата рабочего составляла 125-200 руб., мелкого служащего - 130-180 руб., рядовых служащих и техников от 300, руководящих – до 800 руб., ответственных работников и специалистов, учёных, артистов, писателей – от 1500-6000 и более рублей.

Привилегированные слои интеллигенции сравнялись по размерам заработной платы с верхушкой бюрократии, а нередко и превосходили её по совокупным годовым доходам, а массовые слои интеллигенции получали заработную плату, которой не хватало даже на самое необходимое. На заработную плату, например, врача, составлявшую 400 рублей, прожить было сложно, поскольку обычный костюм стоил 800 рублей, хорошие туфли - 200-300 руб., метр драповой ткани - 100 руб. Поэтому врач, как правило, должен был искать работу по совместительству, чтобы обеспечивать себе нормальный уровень существования. В официальных сообщениях о росте заработной платы не говорилось, что её увеличение просто не успевает за ростом стоимости жизни и падением покупательной способности рубля.

Население страны приспосабливалось к жизни всеми праведными и неправедными путями. Например, проводники железнодорожных поездов сделали своим постоянным промыслом покупку продуктов у крестьян для перепродажи в крупных городах и продажу крестьянам дешевой ткани, ботинок и галош, отсутствовавших в сельских магазинах. В газете «Коммунист» было опубликовано коллективное письмо тов. Калинину от земляков с описанием картины народной жизни. Простые люди рассказывали, что их зарплата, составляющая 90-200 рублей в месяц, урезывается многочисленными вычетами, удерживаемыми «ежемесячно без нашего ведома и спросу». Авторы писали: «Мы, такие трудящиеся с мизерными зарплатами, ходим около магазинов продуктовых и промтоварных... а ничего не покупаем, так как мизерные заработки всё проешь и никогда себе ничего из одежды и обуви не купишь... Кто покупает-то всё в этих универмагах и гастрономах? Это доктора да инженеры с их огромными заработками. Артисты ещё хорошо у тебя зарабатывают по 3-4 тысячи рублей в месяц... Где уж тут равенство и братство-то... Все мы перезаложены, все наши вещи в ломбардах и все облигации госзаймов, всё у нас там пропадает и не на что выкупать». Так что в Стране Советов, несмотря на то, что «жить стало лучше, жить стало веселее», многим было не до моды.

 
 

 

В середине 1930-х годов встал вопрос об организации единой системы конструирования модной одежды в масштабах страны и необходимости специального моделирования одежды для швейных предприятий. Кроме Московского Дома моделей в Ленинграде и ряде других крупных городов в большом количестве открывались региональные Дома. В их задачи входила и разработка моделей для внедрения на местных швейных производствах. Но создать централизованную систему моделирования одежды удалось только в 40-е годы.

Главным итогом 1930-х годов стала реанимация основных символов традиционной моды, лояльное отношение власти к тому, что мода это нормальное явление, неизбежно присутствующее в жизни человека, даже если это советский человек, а также создание под эгидой государства целого ряда институтов, так или иначе связанных с модой. Происходила массовая миграция населения в города. Заметное увеличение городского и сокращение сельского населения, способствовало распространению городской культуры и увеличивало количество потребителей модной одежды.

Советские женщины жили в условиях дефицита и жестких установок, но несмотря ни на что стремились красиво одеваться и, как могли, сопротивлялись господству массового безликого вкуса. Они находили возможности стильно выглядеть даже в условиях тотальной нехватки насущных вещей и идеологического прессинга.

 


источник- http://casual-info.ru/moda/wardrobe/168/14339/