Домой   Старое кино   История моды   Журналы   Открытки   Музыка    Translate a Web Page      Форум     Гостевая книга

 

Российское кино   Зарубежное кино  Детское отечественное кино       

 

 Дополнение к списку фильмов

 

 1  2  3  4  5  6  7  8  9  10  11  12  13  14  15  16  17  18  19  20  21  22  23  24  25  26  27  28  29  30  31  32   33  34  35  36  37  38  39  40  41  42  43  44  45  46  47  48  49   50 

51  52  53  54  55  56  57  58  59  60  61  62  63  64  65  66  67  68  69  70  71

 

полный список

 


 

 

История создания фильма «Республика ШКИД»

 

 

В 1967 году фильм стал одним из лидеров проката. Однако выходу картины предшествовала долгая и не слишком весёлая история: «Республику ШКИД» пытались запретить, и только чудом её удалось выпустить на экраны.

Первоначально Геннадий Полоко снимал 2-серийный фильм, но от него остались всего полтора часа. Все, что не устроило цензуру, было сожжено. Тогда говорили, что «Республика ШКИД» напоминает энциклопедию для хулиганов. Не помог даже абсолютно социалистический конец фильма.
Режиссёр Геннадий Полока:

Г.Белых и Л.Пантелеев

«Во-первых, естественно, этот демократизм, который там был, когда в школе было самоуправление, вызвал ярость. У меня были две главы, в которых это было доведено до кульминации. Одна глава – вторая – была о Слаенове, вот этом ростовщике, когда он уже дошёл до того, что он сам был хозяином ШКИДа и еду для своей гвардии заказывал из ресторана, представляете?
 

Причём они счастливую жизнь представляли своеобразно – это чистое бельё. Они сидели в белоснежных кальсонах, официанты им всё приносили, и изголодавшиеся маленькие пели им жалобные песни. И вся история со Слаеновым, ростовщиком, тоже была вырезана, потому что, мол, не могла советская власть допустить, чтобы доходили до такого безобразия уголовного».

«Неугодные» главы вырезали, но после этого встал вопрос о полном и окончательном запрещении фильма. Министр внутренних дел СССР счёл «Республику ШКИД» «энциклопедией для школьных хулиганов», а заместителя министра Баскакова возмутили эпизоды, в которых проводятся открытые демократические выборы.
Действительно, герои «Республики ШКИД» создали в своей школе новую модель общества: республику, где каждый имеет право голоса и все правящие должности являются выборными.

Но в 60-е годы не могло быть и речи о том, чтобы выпустить фильм, пропагандирующий демократию американского образца.
Режиссёру помог случай. Геннадий Полока продемонстрировал «Республику ШКИД» на открытии Дома творчества кинематографистов в Репино. После этого самые известные режиссёры страны выступили за то, чтобы картина вышла в прокат.
 

«»Республику ШКИД» я снимал на сопротивлении, — вспоминает Геннадий Полока. — Я был молодым режиссером с полутора фильмами за плечами, на чужой для меня студии «Ленфильм», где за мной шла слава капризного: не взял на роль Викниксора (директора школы Виктора Николаевича Сорокина — прим. ред.) Андрея Попова, которого утвердила студия, вместо него пригласил молодого Юрского. Еще не исчезла атмосфера оттепели. И я был одержим желанием ответить фильмом на какие-то важные политические вопросы.

Я хотел в «Республике ШКИД» смоделировать эдакое общество своей мечты. Через год после выпуска тогдашний председатель Госкино Баскаков мне сказал: «Жалко, что меня не было, когда ты сдавал картину: я бы ее не принял. Что это за выборы у тебя там в школе, вроде американских, каждый кандидат со своей программой выступает: кому это у нас нужно?».

«Республика ШКИД» была для меня принципиальной картиной, но об этом группа не знала, я проводил свои идеи в одиночку, ни с кем не делясь. Фильм, между прочим, хоть он и самый мой известный, тоже пострадал. Две готовые новеллы из него изъяли, он должен был быть двухсерийным. Причем уничтожили негатив, и поэтому восстановить изъятое впоследствии я уже не смог».

Несмотря на то, что наиболее выразительные эпизоды, связанные с самоуправлением в «Республике ШКИД», были уничтожены цензурой, внимательные зрители смогли разгадать замысел режиссёра. Впрочем, далеко не все занимались поиском подтекста: большинство наслаждалось яркими и убедительными картинами жизни 20-х годов, замечательной игрой актёров и залихватским юмором. Фильм понравился как взрослым, так и детям


А ведь препон на пути фильма было немало. Сначала — скандал со сценарием.
— 11 режиссеров, прочитав сценарий, написанный Леонидом Пантелеевым, от картины отказались, — говорит Полока. — Главным героем там был персонаж Мамочка, выведенный на первый план в угоду властям: попадая в школу, он сначала ворует, потом исправляется и спасает пионера. Как ни парадоксально, Пантелеев, хотя и был соавтором книги, не любил «Республику ШКИД». Это и понятно: от него там была только глава «Ленька Пантелеев». Остальное принадлежит перу его друга по школе им. Достоевского — Григория Белых, проходящего в тексте как ученик Янкель.

За две недели я сделал другой сценарий, пионерию, правда, пришлось оставить. На худсовете Пантелеев заявил, что это безобразие: в картине все гениально, кроме режиссера. Сергей Юрский, сыгравший директора ВикНикСора, за меня вступился, но на этом конфликт не закончился. Позже подняли дело Григория Белых, которого посадили как врага народа. Показания против него дал именно Пантелеев. А ведь он получил гигантские деньги с проката «…ШКИДа» за то, что его имя стояло в титрах! Григория же сгубила болезнь заключенных — туберкулез.
 

Готовый фильм год лежал на полке: не пропускали, пока Союз режиссеров за него не проголосовал. В прокат выпустили, сделав «обрезание». Удалили сцену, где ученики ставили поэму Блока «12»: Иисуса играл Гога, священника — ВикНикСор. На словах про Русь толстозадую Рычков поднимал юбку, а на штанах было написано: Русь. Вырезали первую главу про ростовщика Слоенова, который в ресторане устраивал пиршества… Когда мне предложили продать полную версию картины на телевидение, поехал я за отснятыми главами, а их уничтожили. Монтажниц на «Ленфильме» подкупили.

Многих актеров на роли малолетних преступников Полока нашел в спецприемниках.
— Искал подростков, знающих о воровстве не из рассказов, — говорит режиссер. — На съемки их привозили под конвоем. Получалось, правда, не со всеми. Был у нас парень по фамилии Кривуля. Взял его за специфическую некрасивость.

Его мать жила с немцем, и он был помешан на фашистской символике. Оказалось, что парень еще и с гомосексуальными наклонностями: на картине стал наших малышей принуждать к этому. Дело не шуточное: в советское время за такое статья была. Старшие ребята разобрались с ним, помутузили хорошенько, но в картине он остался — в эпизодах.


Режиссеру приходилось следить и за тем, чтобы актеры не преступали закон. О «шалостях» на съемках вспоминает Александр Кавалеров (Мамочка):
— Однажды мы взяли с площадки пистолет и ограбили магазин. А как-то перерезали центральный провод звукозаписи на «Ленфильме». Встало 16 картин. Было нас 120 детей из спецшкол: как уследить за всеми? Что бы ни крали в киногруппе, все валили на нас.
Но режиссер находил с нами общий язык. Помню, в сцене, когда «шкидовцы» украли щи, он не мог заставить нас смеяться. Геннадий Иванович встал на стол, снял штаны и показал пятую точку: все гоготали до конца дня.
Роль хулигана Мамочки сделала юного актёра Александра Кавалерова знаменитым. После выхода «Республики ШКИД» Саша получил множество предложений от самых разных режиссёров.

Александр Кавалеров — Мамочка в 14 лет был на площадке одним из самых низкорослых.
— Звездность после картины сделала плохое дело. Пить начал, кодировался, потом снова за старое. У него шестеро детей от шести разных жен. Последняя квартиру забрала, его выгнала, — переживает режиссер.

— Моя шестая жена — Олеся Гумарова, — рассказывает Кавалеров. — У нас двое детей, которых я люблю. Развелся с ней, чтобы она, как мать-одиночка, получила льготу на квартиру. Потом еще и выписался. Два года бомжевал, пока меня не забрала Маша. Она врач с двумя детьми. У меня в 60 лет наконец появился дом.

Вячеслав Романов — Воробья тоже нашли в исправительном учреждении для подростков. Потомственный автомобильный вор. Вся его семья была криминальная: они угоняли машины и разбирали на запчасти. В начале картины его герой стреляет в ВикНикСора.
— Слава украл с площадки маузер, чтобы бабушку напугать, — говорит режиссер. — Наставил на нее оружие и над головой бабули выстрелил. Он окончил курсы гримеров в Питере. Но с работы его выгнали: стал подворовывать — тогда дефицит был накладок.
Артура Исаева, сыгравшего Пантелеева, на съемки привозили из колонии. Попал он туда за то, что отлупил отца-тирана — начальника охраны Мелькомбината. Артур был чемпионом мира по борьбе без правил.


— Играл очень хорошо: с нервом, пластикой, — вспоминает Полока. — После съемок Георгий Товстоногов хотел его взять в Ленинградский театральный институт, где заведовал кафедрой. Но у Исаева за спиной было лишь шесть классов, его бы не приняли. После фильма Артура стали узнавать, а он стыдился, что он простой рабочий. Уехал в Архангельск, пошел на завод. Он умер неожиданно — от сердечного приступа.

Юлия Бурыгина — Эланлюм. На роль жены директора школы пробовалась Вия Артмане, но режиссер решил снимать собственную супругу.
— Она была красивая, статная, — объясняет режиссер. — Мы прожили вместе десять лет. У нас была такая близость… Но она не могла иметь детей, а я этого сильно хотел. Юлия ревновала, потому что я повод давал. Развод произошел во время съемок «Интервенции».
 

Мои родители ее так любили, что мне пришлось уйти из дома, а она осталась с ними. На весь гонорар от «Республики ШКИД», это около трех тысяч рублей, я купил Юле квартиру. К сожалению, она не вышла замуж, хотя за ней ухаживал актер Никита Подгорный. В кино перестала сниматься, работала в Малом театре. Умерла Юля во время приступа астмы. Баллончик закатился под стол, и ее нашли в такой позе — тянущейся к лекарству.

Юрий Рычков — Купец приехал в Ленинград поступать на актерский факультет. Мечту он осуществил после съемок. Был ведущем актером в театре Ярославля, режиссером во Владимирском драмтеатре.
— Потом произошла история, которая его сгубила, — сокрушается Полока. — Из-за полученной взятки он вынужден был уйти из труппы. Стал фермером, разводил пчел, ударился в староверство. Писал стихи. В 2000 году скончался от инфаркта.

Виолетта Жухимович — Тоня Маркони. Единственную женскую роль — малолетнюю беспризорницу сыграла студентка актерского факультета ГИТИСа.
— Ветта была в меня немножко влюблена. Ей — 19, мне — 35, было такое обожание! — вспоминает Полока.

— На пробах мы репетировали ключевую сцену в распределителе, где я лежу на нарах с Левой Вайнштейном, — говорит Виолетта. — По книге у итальянки Тони длинные волосы, а у меня — короткая стрижка.

Режиссер решил, что такая пацанка может лежать на нарах с любым беспризорником и не возникнет подтекста. Я чмокнула Леву в щеку — это был мой первый поцелуй.Творческая жизнь у меня не сложилась, хотя я очень люблю играть в театре. Началась перестройка, развал студий, работы не было… Я четыре раза была замужем, но сегодня живу вдвоем с братом.
 

Лев Вайнштейн — Гришка Янкель окончил режиссерский факультет ГИТИСа, снялся в нескольких фильмах, в том числе в «Хронике пикирующего бомбардировщика». В конце 70-х переехал в США. Работал водителем, швейцаром, радиорепортером, режиссером-постановщиком.
— В начале перестройки он приехал ко мне, — говорит Полока. — Я пообещал помочь, дать роль. Он сказал: «Поеду собирать вещи и вернусь». Не успел. Скончался от отека легкого.

Алексей Дагодаев — Савушка актером не стал. Сменил много профессий: моряк, геодезист, строитель.
— За съемки в «Республике…» мы получали в месяц 80 рублей, правда, все шло родителям, — вспоминает он. — На гонорар мне купили гитару, еще осталось на отдых в Одессе. Фильм я не забыл: написал сценарий «Республика ШКИД 45 лет спустя».

Владимир Колесников— Слоенов до фильма играл Павла Корчагина во Дворце пионеров. В картину он пришел проситься на роль Пантелеева, но режиссер отдал ему роль маленького ростовщика, поработившего всю школу. Он окончил режиссерский факультет ГИТИСа, открыл свой театр в Ленинграде. Потом уехал в Чехию, но там с карьерой не сложилось. В 2010 году ему исполнилось 60 лет.
 

— Я поставил много спектаклей, ездил по Европе. Но потом случилось несчастье: попал в милицию в Ростове, — вспоминает Владимир. — Услышал шум на улице. Вышел, а внизу милиционеры с мужиком выясняют отношения. Сделал замечание, меня — в «обезьянник». Избили и вещи мои итальянские поделили. Очнулся с проломленным черепом. Здоровье сильно после этого пошатнулось. Театр пришлось закрыть. Сейчас на чистом воздухе работаю дворником. Мне нравится ни за что не отвечать.

После завершения съёмок в «Республике ШКИД» исполнитель роли Цыгана Анатолий Подшивалов проходил пробы на главную роль в фильме «Женя, Женечка и «катюша»». Во время проб на студии на актёра упал осветительный прибор. Подшивалов получил тяжёлые травмы и больше не вернулся в кино.

Вспоминает Николай Годовиков .Помню, в далеком детстве я постоянно посещал различные кружки – и художественного слова, и хоровой, и музыкой занимался, даже бальными танцами и хореографией. Позже поступил в Ленинградский физико-механический техникум.

Вдруг однажды однокурсник Толя Красиков сообщает, что объявили набор подростков для съемок в фильме «Республика ШКИД». Мы с другом срочно отправились в ДК пожарных на просмотр. Меня поразило количество ребят, желающих сняться в кино, — перед нами толпилось человек двести, а вскоре и за нами выстроилась огромная очередь.

В итоге из всей распрекрасной команды выбрали именно меня: «Все свободны, а ты, рыжий, останься!». Честно говоря, это милое приключение всерьез я не воспринял и вскоре обо всем забыл. Но кино уже распахнуло передо мной свои двери…

Потом начались фотопробы и кинопробы. Режиссер «Республики ШКИД» Геннадий Полока пригласил меня на просмотр и спросил: «Тебе нравится? Считай, что Воробей — твоя роль!» Но худсовет мою кандидатуру зарубил. И тогда Геннадий Иванович взял меня в группу окружения главных героев.

В «Республике ШКИД» я переиграл много эпизодов. А в одной сцене при монтаже появлялся одновременно в двух лицах — шкидовца и беспризорника. Мне даже нос задирали скотчем, чтобы изменить внешность. Однажды Саша Кавалеров, знаменитый Мамочка, возмутился: «Что такое! Я играю главную роль, а Годовиков постоянно в кадре».

На этой картине я впервые встретил замечательного Павла Борисовича Луспекаева. Помню съемки эпизода бучи в школе, когда шкидовцы заперлись в классе и заблокировали мебелью дверь. Павел Борисович играл учителя физкультуры, который одним движением плеча прорывал баррикаду и врывался в помещение.

Нашей задачей было вовремя дернуть за веревку, чтобы мебель с легкостью рухнула. По сюжету Сандро Товстоногов, который играл Дзе, с размаху бил Луспекаева табуретом по голове, когда тот появлялся в классе. Табурет изготовили из пенопласта и, чтобы смягчить удар, скрепили спичками. На всякий случай плотники сколотили два табурета.
 

Видимо, второй оказался прочнее, потому что когда Сандро саданул Луспекаева по голове, тот чуть не потерял сознание. Каким-то невероятным усилием воли Павел Борисович произнес: «Не шали!», и после этих слов тяжеленное кресло, которое мы с Витькой Переваловым едва успели подставить, благополучно рухнуло. Придя в себя. Луспекаев повернулся к Полоке и сказал: «Прости, но второй дубль — перебор!»

Прототипами Янкеля и Пантелеева были авторы книги «Республика ШКИД» Григорий Белых и Леонид Пантелеев.
Леонид Пантелеев рассказывал: «»Республику ШКИД» я написал с моим другом по ШКИДу Григорием Белых в 1926 году, ему тогда было 19 лет, а мне 17. Работали мы над «Республикой ШКИД» два с половиной месяца. Написав, стали чесать затылки, куда нести рукопись. Отнесли в губернский отдел народного образования, потому что мы знали там заведующую.

Она приходила к нам в школу, но мы не знали, что эта дамочка по совместительству еще заведовала и детским отделом Ленинградского Госиздата. Рукопись наша ей понравилась, и она тут же передала ее своему помощнику – Самуилу Яковлевичу Маршаку».

Критика назвала фильм энциклопедией для хулиганов. И тем не менее, картина получилась очень доброй, гуманной, жизнеутверждающей. Устроить бы современным хулиганам обязательный просмотр этого фильма в воспитательных целях…

«Республику ШКИД» за первые десять дней посмотрело 17 миллионов зрителей!

5-го октября 2010 года открыта мемориальная доска Республики Шкид на здании, где находилась знаменитая и любимая нами школа Достоевского — на Старо-Петергофском проспекте д. 19 в Санкт-Петербурге.

 

источник- http://www.liveinternet.ru/users/4231626/post366517701/

 

 

Главная тайна Республика ШКИД

 

 

...Фильм-расследование о подлинной судьбе героев любимой детской книги и фильма "Республика ШКИД". Как сложилась судьба ребят, которых книга сделала знаменитыми на всю страну? Почему, прочитав книгу (а она и в 30-е годы имела бешеную популярность), они не нашли ее авторов, не пришли к своему учителю, не проявили прежнюю дружбу?

В 1966 году, в канун 50-летия Октября, на экраны вышел фильм Геннадия Полоки "Республика ШКИД". А ведь зритель мог его никогда не увидеть – фильм был запрещен к показу и прорвался на экраны чудом.

И книжка, и фильм любимы до сих пор. Их знают миллионы зрителей и читателей. У книги было два автора - Григорий Белых и Леонид Пантелеев. Два друга. Оба - выпускники ШКИД. И книжку о своей юности, друзьях, учителях они писали вместе. Но имя Григория Белых ушло с титульного листа книги семьдесят лет назад, когда он был арестован и осужден как враг народа. Кто написал на него донос? Где и когда он погиб? Как его арест повлиял на судьбу книги, Леонида Пантелеева, других шкидцев – учеников и педагогов? Почему Горький и Маршак книжкой восторгались, а Макаренко и Крупская назвали ее вредной? И почему в 30-х годах два других выпускника этой школы (тоже герои "Республики ШКИД") написали другую, иную по настроению книгу?

Сегодня история ШКИД по-прежнему интересует многих. Тиражи книги быстро раскупают. Ей посвящены многие сайты и форумы в Интернете. В Петербурге есть даже маленький музей "Республики ШКИД". Авторы разыскали друзей, внуков и правнуков  настоящих шкидцев и досказали историю "Республики ШКИД", раскрыв ее тайны. В фильме также принимают участие режиссер Геннади Полока и артист Сергей Юрский, исполнивший в фильме главную роль - Викниксора.

Автор: Ника Стрижак

Режиссер: Михаил Михеев https://russia.tv/brand/show/brand_id/4995

 

 

 

 

 

 


 

«Пособие для школьных хулиганов»

 

Сергей Юрский в роли директора детского дома Викниксора

Снявшись в знаменитом советском фильме «Республика ШКИД», актёры-подростки получили «путёвку в жизнь», а уж как они ею распорядились… Или как распорядилась судьба…

 

«Броненосец «Потёмкин», «Чапаев», «Депутат Балтики», «Баллада о солдате», «Летят журавли», «Белое солнце пустыни», «Ирония судьбы, или С лёгким паром», фильмы Андрея Кончаловского и Андрея Тарковского… Список если и не шедевров, то несомненных удач советского кино велик и разнообразен. Но в нашем славном кинематографическом прошлом были и картины, по тем или иным причинам явно официально недооценённые, причём как в своё время, так и теперь. Что нисколько не умаляет их достоинств. Например, «Служили два товарища» Евгения Карелова, «Короткие встречи» Киры Муратовой, «Республика ШКИД» Геннадия Полоки.

Последний из названный фильмов был снят по одноименной повести Л. Пантелеева (псевдоним Алексея Еремеева) и Григория Белых, рассказывающей о беспризорниках первых лет советской власти, волею судьбы оказавшихся в школе-коммуне имени Ф.М. Достоевского (ШКиД).

Так получилось, что в 1990-х я познакомился с Николаем Годовиковым – Петрухой из «Белого солнца пустыни». Для меня было открытием, что начинал он свою актёрскую карьеру в «Республике ШКИД». Николай познакомил меня с другими шкидовцами (шкидцами, как они сами себя называют): Александром Кавалеровым (10.07.1951–17.06.2014), Виктором Переваловым, Владимиром Колесниковым, Александром-Сандро (30.04.1944–19.12.2002), позже – с Виолеттой Жухимович и Вячеславом Голубковым. И хотя нам всем было уже далеко и за тридцать, и за сорок, мы были друг для друга: Коля, Володя, Саша, Сандро… Тогда-то я и начал записывать рассказы о том, как снимался один из лучших фильмов моего детства. Позже журналистская профессия свела меня и с режиссёром Геннадием Ивановичем Полокой (15.07.1930–05.12.2014).

 

ГЕННАДИЙ ПОЛОКА: ПУТЁВКА В ЖИЗНЬ

– Готовый фильм пробивался к зрителю без малого год. Худсовет студии «Ленфильм» принимал «Республику ШКИД» в конце февраля. Её посмотрел заместитель министра внутренних дел по делам несовершеннолетних – он был категорически против выхода картины на экраны, о чём и сообщил в Ленинградский обком партии: «Республика ШКИД» – это пособие для школьных хулиганов».

Началась изнурительная борьба за «Республику». В июле в Репино съехались, уж не помню, по какому поводу, режиссёры со всего Советского Союза. Показали им «ШКИДу». Режиссёры пришли к мнению: замминистра ничего не понимает в кино, картину можно и нужно показывать. Но это решение судьбоносным для «ШКИДы» не стало. Как часто бывает, положение спас случай. К Неделе советского кино во Франции не поспевали с какой-то картиной на молодёжную тему, высшее кинематографическое начальство было в отпуске, и решение принимал замминистра иностранных дел. Так «Республика» оказалась в Париже, а потом уже, в декабре, состоялась официальная премьера в Советском Союзе.

В окончательном варианте «Республика ШКИД» – фильм не двухсерийный, как мной замышлялось. Из картины вылетело две главы. Одна – продолжающая историю Слаенова, где этот купчик побеждает и практически становится в ШКИДе второй властью. По сути. Он делит власть с директором школы-коммуны Викниксором, но его власть оказывается более влиятельной. Колоссальная была сцена: Слаенов в сортире лежит на подоконнике, сосёт конфету, курит кальян, а маленькие должники поют ему жалостливую песню. И ещё пропала сцена пира – когда пришло время свергать власть Викниксора, Слаенов заказывает в ресторане роскошный ужин на сто человек.

Вырезали очень эффектную сцену «Спектакль «Двенадцать» – его шкидцы ставят в натуралистической манере; они рассказывают поэму Блока как реальную историю. Христос сходит с креста, берёт у первого же красноармейца винтовку и говорит: «Товарищ, держись, не трусь! Пальнём-ка пулей в святую Русь». Романтически возвышенный спектакль вырезали – чиновники посчитали сцену глумлением над революционной темой.

Потом, когда картина уже пользовалась невероятным успехом, я добился разрешения из обрезков сделать короткометражку – её готово было купить телевидение. Обычно всё вырезанное сохраняется и сдаётся в архив кинофотодокументов. Я отправился в «Белые столбы». Там вдруг выяснилось: по чьему-то волеизъявлению «Республику» смыли. Кто подписал приказ, установить не удалось. А возможно, ничего и не смывали. На картине была монтажница, которая меня ненавидела. Возможно, с её помощью просто выкрали материал. Причём пропал и негатив, и позитив.

«Республика ШКИД» могла вообще не состояться. У меня к середине 1960-х репутация в кинематографических кругах была не очень хорошая. Ну, во-первых, в молодости сидел. Во-вторых, моя картина «Чайки над барханами», снятая наполовину, была остановлена и положена на полку. «Чаек» я попытался спасти – накатал жалобу министру культуры. Екатерина Третья – Екатерина Алексеевна Фурцева – собрала всю киношную элиту: Козинцева, Герасимова, Райзмана, Ромма, Донского, Барнета, Пырьева. Пырьев, человек был эмоциональный, его занесло, он «обозвал» меня «вторым Эйзенштейном».

Я сейчас понимаю, что материал получился и в самом деле грандиозный, были превосходные кадры – и по неожиданности, и по какой-то невиданной остроте, и необыкновенные в изобразительном плане. Картину спасти не удалось. Я остался без работы, и на всякий случай приобрёл ещё одну специальность – «литературного негра». Стал писать сценарии за известных драматургов.

Экранизировать «Республику ШКИД» до меня брались 11 режиссёров, ни у кого ничего не получалось. Сценарий был просто чудовищный. То ли один из авторов книги Леонид Пантелеев (второй, Григорий Белых, ещё в 1935-м угодил под каток сталинских репрессий) был уже в неважной форме, то ли драматургия вообще была ему не свойственна. К тому же книга была очень неудобна для экранизации. Диалогов в ней нет. Нужно было искать характерный язык персонажей, жаргон. Вот тут-то и пригодился мне опыт «литературного негра», да и шальная молодость моя тоже. Был написан сценарий, он был принят худсоветом. Руководители режиссёрской мастерской при «Ленфильме» Александр Гаврилович Иванов и Григорий Михайлович Козинцев порешили: «У Полоки режиссёрское образование, пусть он и снимает».

Лакировочно-парадный кинематограф закончился со смертью Сталина. На Западе уже во всю расцвёл неореализм. И наша режиссура, особенно молодая, бросилась создавать советский неореализм. Но к середине 1960-х неореализм на Западе отошёл, и у нас начал отходить. Советское кино становилось серым, бесформенным. Начинался застой. И моя картина как раз была протестом против застоя.

Своей «Республикой» я как бы декларировал: пора вернуться к поиску форм, который доминировал у нас в Советском Союзе в 1920-е годы; мы диктовали моду в мировом кино. Самые авангардные открытия формы были у нас. Вот я и провозгласил, что нужно вернуться к теории монтажа аттракционов. Снимать каждую сцену как аттракцион. Надо смелее разрушать границы жанров. Не бывает чистых комедий. Ну и так далее. 

Картина 1958 года «Флаги на башнях» по Макаренко и, в какой-то мере, про Макаренко на ту же подростково-уголовную тему провалилась в прокате. Несмотря на то что играли прекрасные артисты. Я и исполнителей искал таких, которые стали бы моими союзниками в исканиях. Поэтому появился Сергей Юрский. На роль Викниксора пробовался и был утверждён художественным советом потрясающий артист, мой друг, Андрей Попов. Но я настаивал на Юрском. Мне говорили: «Он мальчик! Викниксор должен быть университетским профессором». Я не соглашался: «Роль требует формальной эквилибристики такой мощи, такого азарта, что Попову в его возрасте будет не справиться».

Для Юрского успех в роли Викниксора был неожиданностью. Когда на премьере в домах кино – в Москве, в Ленинграде – зал встретил его, стоя, рёвом, он на меня оглянулся удивлённо. Потом он проанализировал, в чём причина успеха. Уже в самой роли был вызов. Если вспомнить воспитателей в прежних картинах, в той же «Путёвке в жизнь», это были комиссары. А тут вдруг рыхлый интеллигент в сюртуке, немножко позёр, считающий, что именно он должен быть образцом идеального человека. По представлениям многих советских граждан эта персона была сгустком человеческого достоинства. Викниксору, то бишь Юрскому, стали подражать. В одежде интеллигенции даже мода появилась такая, фрачная. И в то же время для других советских граждан Викниксор был фигурой почти шокирующей.

Он играл в президента, в демократию, в парламентаризм. Пусть парламентаризм его был немножко гротесковый, но – парламентаризм! Во время выборов президента его, Викниксора, могли и не выбрать, и никто не сомневался в том, что он как истинный демократ уйдёт с достоинством. Правда, все это едва ли было понятно 12–15-летним зрителям, но взрослых потрясало.

Я прекрасно понимал, что историю с демократией, которую мне разрешили разыграть в детском кино, никогда бы не разрешили во взрослом. И тем не менее…

Жалко, что Павел Луспекаев не доиграл физрука Косталмеда. От его роли остались кусочки. Пусть и гениальные, но кусочки. А роль по объёму была такая же, как у Викниксора. Его герой был антипод герою Юрского. Если Викниксор – интеллигент и отец русской демократии, то физрук, наоборот, воплощение силы, воспитания кулаком. Он человек одинокий, но он любит маленьких детей. Он полюбил Мамочку, и Савушку полюбил. И когда Савушка становится жертвой Слаенова, когда случается трагическая история с Мамочкой, физрук становится совсем другим человеком. К сожалению, это всё не снято. На что мы только были готовы пойти! Готовы были крупные планы Луспекаева снимать в постели. Но болезнь, разрушительный процесс костей ног, был такой, что от боли Павел Борисович терял человеческий облик. Потом медикам этот процесс удалось приостановить, и Паша смог сняться в роли таможенника Верещагина в картине Владимира Мотыля «Белое солнце пустыни». И всё же, я считаю, что и с Юрским, и с Луспекаевым кинематографический роман у меня получился. Но главное, что получился он с подростками.

В ролях подростков снималось буквально три-четыре человека, в той или иной степени владеющих профессией. Во-первых, Сандро Товстоногов. Затем, Витя Перевалов, Володя Колесников, Толя Подшивалов – Толя занимался в существовавшей тогда при БДТ студии. А остальные…

В Питере было две колонии. Одна – на улице Аккуратова. Младших шкидцев нам привозили с улицы Аккуратова. В основном это были беспризорники, которых ловили на вокзалах. Конечно, в то время не было такого количества беспризорников, как сейчас, но всё-таки они были. Ещё были сироты. И те и другие – с криминальным прошлым, а то и настоящим.

Годы спустя: режиссёр Сандро Товстоногов и актёр Николай Годовиков

Второе учреждение, откуда мы черпали кадры, – интернат со специальным режимом на улице Попова. Там я нашёл исполнителя роли Пантелеева Артура Исаева, Славу Романова, сыгравшего Воробья. Многих. Артур Исаев такой ворюга был! А внешность – благородная, и манеры – благородные.

Один парень, который у нас снимался, был наводчиком. Он звонил в дорогие квартиры, и определялся, кто когда приходит, кто когда уходит. Из подобной же публики возник Мамочка. Сашка Кавалеров не любит вспоминать, но он тоже был настоящий уголовный ворюга.

Вместе с отпетой шпаной снимались и хорошие ребята. Ну, скажем, Володя Колесников. Он на весь Питер был известен исполнением положительных ролей во Дворце пионеров. Такой гладенький, сытенький мальчик. Володя хотел играть Пантелеева, явно положительный образ. Но я в его положительности увидел сладкого до приторности ростовщика Слаенова. Колесников был расстроен, когда я его утвердил на эту роль. Витя Перевалов уже был кинозвезда. Но в нашей картине он играет «шестёрку». Именно из-за звёздности и взял его на роль «шестерки».

Но что в этих ребятах для кино было выгодно? Они ведь все артисты. Они всё время обманывают. Поэтому ребята были податливы и в творческом процессе.

 

Как я отбираю подростков? Подростки, как и маленькие дети, много фантазируют, выдумывают, додумывают. В этом легко убедиться, послушав, скажем, как они рассказывают про фильм, который посмотрели. Послушайте их, а потом пойдите посмотрите картину сами – ничего общего. Начни они рассказывать взрослым, те все время обрывают: «Не ври! Не ври!» И убивают творческие зачатки. Я, наоборот, по способности врать определяю одарённость. Никогда не прошу читать стихи – это, как принято на пробах, традиционно делают мои помощники. Садится несколько человек – спрашиваю: «Какую картину вы видели в последнее время?» Называется несколько. Дальше нужно выявить фильм, который видели все. А в середине 1960-х такое было возможно. «Все видели? Вот ты расскажи содержание. А все остальные внимательно слушают, следят за рассказом и замечают, где он соврёт». Ребята вначале просто слушают, потом начинают ёрзать – не терпится что-то добавить, уточнить, поправить. И таким образом внедриться в процесс. У каждого уже своя версия – её хочется рассказать. В этом хаосе и надо определиться, кто наиболее интересен. Когда я понимаю, что парень врёт, я, наоборот, стараюсь возбудить его фантазию. Потому что другого способа понять степень одарённости не существует. С моей точки зрения.

Но в подростковый – возраст самоутверждения, часто болезненного до противоестественности самолюбия. Подростки ранимые, они при каком-то малейшем намёке на иронию, замыкаются, закрываются. Это тоже нельзя не учитывать. С маленькими проще.

Должен покаяться. У Макаренко в «Педагогической поэме» есть сцена, когда он ударил главаря бандюг, Задорова, который был в два раза больше и сильнее. Конечно же, колонисты были потрясены случившимся. Потрясены, прежде всего, искренностью человека, у которого слово с делом не расходятся.

У меня бывали подобные случаи. Когда я не в состоянии был сдержаться. На съёмках присутствовали воспитатели, появлялись чьи-то родители, но толку-то от их присутствия! Я срывался – и как врежу! И это, как ни странно, у ребят всегда вызывало уважение. Уважение в большей степени, чем страх. И понимание того, что ты живой человек и что тебе стоит доверять.

А случались вещи страшные. Ну, скажем, был у нас 16-летний парень – гомосексуалист. Он семилетних мальчишек загонял в туалет и насиловал… Малыши ходят заплаканные, а мы понять не можем, почему. Они ж, напуганные, запуганные, молчат. Каким-то образом информация просочилась. Не знаю, чтобы я с этим подонком сделал, но старшие ребята остановили:

Владимир Колесников в роли Слаенова

– Геннадий Иванович, если узнают про ваше рукоприкладство, картину остановят. Давайте сначала разберёмся мы…

Старшие спровоцировали этого негодяя – подсунули ему маленького паренька, и когда убедились, что всё правда, жестоко избили. Конечно, ни в каком кино он больше не снимался.

 

Ребята считали, что спасли меня от больших неприятностей. Правильно это с точки зрения педагогики или неправильно? Конечно нет. Но всегда ли в жизни всё по правилам педагогики? В поступке ребят было ещё и чувство ответственности передо мной, перед тем делом, что мы делаем, за которое и они болеют. И в этом есть что-то вызывающее уважение. Но с другой-то стороны, они пожертвовали мальчиком. Тоже совершили преступление. То, что я узнал об этом слишком поздно, меня не оправдывает. Ну и, конечно, избиение не способ воспитания. Но это и никакая не армейская дедовщина. Дедовщина – это подавление и, прежде всего, моральное унижение человека. А здесь вроде бы наоборот – торжество справедливости. Так они считали…

Разгильдяю Кавалерову я говорил: «Саша, тебе надо быть артистом, значит, надо школу окончить». И он занялся общественной работой, стал звеньевым, у него одна лычка появилась, потом две – начальник штаба пионерского отряда школы. Ходил чистый, вылизанный, причёсанный. Другое дело, что потом, когда он стал знаменит, популярность ему пользы не принесла. Сашке достаточно было подойти и швейцару спеть: «По приютам я с детства скитался» или «У кошки четыре ноги», его пускали в любое время в любой кабак. Во всяком случае, он стал артистом. С моей подачи снялся у Владимира Мотыля в «Жене-Женечке и «Катюше», где изумительно спел песню Окуджавы «Капли датского короля», затем в «Минуте молчания» исполнил песню «За того парня». Кавалеров большим артистом не стал, но несколько запоминающихся ролей сыграл.

Кстати, Володе Мотылю я рекомендовал и Петруху – Коля Годовиков у меня засветился аж в нескольких кадрах. Сейчас после нескольких отсидок и работы в метро, он вернулся в кинематограф.

Воробья, то есть Славу Романова, специализировавшегося на краже автомобилей, я устроил на курсы гримёров. Гримёр, правда, из него не вышел, но «Республика ШКИД» во многом изменила его жизнь в лучшую сторону.

Очень жалко, что не смог окончить школу Артур Исаев. Георгий Александрович Товстоногов набирал курс в театральном. Исаева послушали, пришли в полный восторг, но у Артура не было аттестата зрелости. Женился. Семью, детей кормить надо. Уехал на заработки куда-то на Север. Заболел, умер.

Я очень переживал за Лёву Вайнштейна – Янкеля. Лёва окончил ГИТИС, снялся в «Хронике пикирующего бомбардировщика». Поставил два спектакля в «Современнике» и ему, совсем ещё мальчишке, предложили должность главного режиссёра в тверском театре, но что-то там произошло, и Лёвка уехал в Америку, работал таксистом, даже швейцаром. Потом переквалифицировался в радиожурналисты. В перестроечные годы приехал на побывку в Союз. Я предложил роль в картине «А был ли Каротин?» Парень обрадовался, подал заявление о возвращении гражданства и поехал в Штаты за барахлом. Собрал вещи, уже в машину садиться – бах, инфаркт!

Состоялся Сандро Товстоногов, но его сгубил авантюрный характер. Сандрик был главным режиссёром Театра Станиславского. С очень хорошей труппой, с успешными спектаклями. Зачем поехал в Югославию, где уже началась война? Ну какая могла быть перспектива у русского режиссёра в трещавшей по швам стране? Сандро вернулся. Но уже – ни театра, ни серьёзных работ.

Толя Подшивалов был бы очень успешный артист. Сразу после «ШКИДы» на него Юра Аксёнов в БДТ поставил спектакль «Пузырьки». Кирилл Лавров, да и другие мне говорили, что у него в труппе место было крепкое. Я очень его любил. Но случилось несчастье: на съёмках картин «Женя, Женечка» на Толю упала какая-то осветительная хрень, гематома перешла в злокачественную опухоль. Две черепные операции, инвалидность…

Витя Перевалов снимался, пока не кончился российский кинематограф, в новом кино о нём не вспомнили. А жаль.

Володя Колесников стал профессиональным режиссёром, но и тут трагическое стечение обстоятельств, инвалидность…

Коля Годовиков стал знаменит после «Белого солнца пустыни», у него актёрская судьба не сложилась – по другим причинам.

 

Гена Дюдяев великолепно сыграл Митьку у Алексея Германа в «Проверке на дорогах». Если бы фильм не пролежал двадцать лет на полке, Генкин персонаж мог бы быть не менее популярен, чем Петруха.

Женя Ветлова закончила театральный институт. Михаил Ершов снял её в советско-югославской картине «Попутного ветра, «Синяя птица»!», а Николай Лебедев – в картине «Найди меня, Лёня». Был у неё ещё детектив с Юрием Соломиным – «Инспектор уголовного розыска». И ещё роли были. Женя вышла замуж за немца, уехала в Германию…

Продолжил сниматься и Юра Рачков – Карл-Мария Эрнст Готфрид Генрих Дитрих Кауфман фон Оффенбах, он же – Купа Купыч Гениальный. Снимался и у меня, в «Интервенции». Работал Рачков в театре в Ярославле. Выпустил сборник стихов «Аритмия души». В 1990-х, в наше российское театрально-киношное безвременье, ушёл из профессии и занялся фермерством.

В общем, многим моим актёрам «ШКИДа» выдала «путёвку в жизнь», а уж как они ею распорядились, или как распорядилась судьба…

Режиссёр Геннадий Иванович Полока умер в декабре 2014 года.

 

АЛЕКСАНДР КАВАЛЕРОВ: «РЕСПУБЛИКА ШКИД» СДЕЛАЛА ИЗ МЕНЯ ЧЕЛОВЕКА»

– Кино для меня началось с того, с чего начинается Родина. С мамы. Её приятельница по народному театру, где мама занималась много лет, Тамара Петровна, снималась на «Ленфильме» в массовке. Приходит она на очередную репетицию в театр и говорит: «Шура, «Ленфильму» нужны худые дети – «дети блокадного Ленинграда» для съёмок в «Балтийском небе». Отвела бы ты Сашку на студию – что он у тебя без дела болтается во дворе».

Я снялся буквально в двух или трёх эпизодах, которые потом вырезали. Но главное было – начать. В семь лет меня поставили на актёрский учёт и я начал играть эпизоды, озвучивать и дублировать детские роли. Вопрос утверждения меня на роль Мамочки (Кости Федотова) не ко мне – к режиссёру. Я пробовался всего лишь на «раба» Слаенова. Думаю, мне помогло то, что я учился в музыкальной школе, пел в хоре. Мамочка должен был петь. Меня попросили спеть – спел.

Хорошо помню первый после утверждения меня на роль разговор со мной Геннадия Ивановича Полоки.

– Саша, у тебя есть мама?

– Есть.

– А папа?

– Нет, папы нету.

– Так вот, помни главное – у Кости нет никого! Прочитай ещё раз книгу. На, держи сценарий.

Я сценарий каждый день возвращал на студию, клал на стол, не зная, что вручили мне его как рабочий материал и что делать я с ним могу, что захочу. Это теперь я понимаю, что был чем-то вроде дрессированной обезьянки, из которой Геннадий Иванович вытягивал то, что ему нужно. Для меня Полока – великий режиссёр, талантливый педагог и мудрый человек. Без Полоки не было бы актёра Александра Кавалерова.

«Республика ШКИД» сделала из меня человека. Прежде я был жутким двоечником. После того как Полока вывесил приказ по студии, где запрещалось снимать двоечников, я жутко испугался и взялся за учёбу. К концу седьмого класса стал председателем совета дружины школы, членом какого-то районного штаба пионеров, заведовал художественной самодеятельностью в школе. Меня, когда я вырос, журналисты обычно спрашивали: ты благодаря кино занимал эти должности? Нет, и ещё раз нет! Так получилось, потому что мне неудержимо хотелось сниматься. Как только съёмки завершились, я опять скатился в двоечники.

Если говорить о популярности, которую мне принесла «ШКИДа», то да, я проснулся знаменитым. Премьера прошла по всей стране в канун Нового года. Традиционный новогодний школьный вечер для меня стал чем-то вроде Каннского кинофестиваля – мне аплодировала вся школа. Мои одноклассники были несказанно горды, что рядом с ними учится человек, которого знает вся страна. После такого триумфа я решил, что в школу мне больше ходить незачем. Девочки на шею пока ещё не вешались – не тот возраст, но письма писали. По 50–70 писем в день на моё имя приходило на «Ленфильм». Это были удивительные письма – юные незнакомки признавались в любви, предлагали встретиться, переписываться. При всех своих отрицательных качествах беспризорник и вор – «ШКИДу»-то он обокрал – Костя Федотов получился трогательным…

У меня удивительно счастливая судьба. Они мне подарила встречи и совместную работу со многими замечательными людьми – с Геннадием Ивановичем Полокой, с Василием Макаровичем Шукшиным – на картине «Мужской разговор». Фильм стал лауреатом Венецианского международного кинофестиваля, а я удостоился «Серебряной Минервы».

Александр Кавалеров сыграл около 50 киноролей. Умер в 2014 году.

 

ВИКТОР ПЕРЕВАЛОВ: «МОГЛИ И ПО СТЕНКЕ РАЗМАЗАТЬ»

– Для меня кино началось со школьной экскурсии во Дворец пионеров. 1956 год, мне семь лет, я ученик первого класса. Ленфильмовские киношники подыскивали мальчишек для картины «Тамбу-ламбу». Почему их выбор остановился на мне, не знаю, но думаю, что они обратили внимание… на мою белую голову. Сейчас я седой, а тогда был белый, почти альбинос.

Я сам пришёл в актёрский отдел «Ленфильма», услышав по радио объявление: приглашаются мальчики на пробы в картину «Республика ШКИД». На студии настоящее столпотворение! Так что пришлось всё начинать заново, практически с нуля. Пробовался я и на Воробья, и на Гогу. Но, как мне кажется, режиссёр Геннадий Полока сначала просто делал типажные пробы, а потом уже разбирался, кто кого будет играть. Я сыграл Гогу.

В хулиганских выходках шкидцев я участвовал меньше других. Потому, что у меня было меньше свободного времени. Я вдруг вновь оказался невероятно востребованным и параллельно снимался ещё в двух картинах – в «Долгой счастливой жизни» и «Земле отцов». А вообще-то, чего мы на съёмках «ШКИДы» только ни вытворяли! Торт, исходящий реквизит, сперли у реквизиторши, а взамен него положили в коробку кирпич. Да что там торт! «Ленфильму» пришлось косметический ремонт делать после съёмок «Республики ШКИД».

Толпа, когда двадцать человек, когда пятьдесят, при команде «обеденный перерыв» с оглушительным рёвом неслась по коридору в сторону столовой. Застигнутые врасплох бедные работники студии испуганно жались по сторонам. У тех, кто по счастливой случайности оказывался у дверных проемов, была надежда забиться в угол и остаться живыми. Остальных могли по стенке размазать. В столовой ни одно блюдо, ни один кекс, ни одна булочка не доносились до кассы. Все исчезало самым загадочным образом!

В «ШКИДе» снимались далеко не пай-мальчики. По крайней мере, я что-то таких не припомню…

Виктор Перевалов сыграл более 50 ролей в кино. В 2006 году, после десятилетнего перерыва, вернулся в кинематограф. За роль деревенского философа Клизю в фильме «Граффити» удостоился не одной престижной кинематографической награды. Умер в 2010-м…

 

НИКОЛАЙ ГОДОВИКОВ: «ПОКА «РЕСПУБЛИКУ» СНИМАЛИ, «ЛЕНФИЛЬМ» НА УШАХ СТОЯЛ»

– «Республика ШКИД» – самый дорогой для меня фильм. И не только потому, что первый. Мы, шкидцы, те, что ещё живы, между собой контачим до сих пор. Мечтал я о театральном институте. В Физико-механический техникум при Ленинградском оптико-механическом объединении поступил по настоянию родителей.

– Хочешь быть артистом? Будешь! – говорила мама. – Но вначале хотя бы техникум окончи. Это разве специальность – артист?!

– Мам, специалист по обработке металла – это не моё! Я всё равно не закончу техникум.

– Я тебе не закончу!

Так оно и получилось – меня выгнали. Тогда не только в нашем техникуме ребятишки в деньги играли – в «трясучку», в «стеночку», в «битку». Ни одна из этих игр без меня не проходила. А тут ещё история с лотерейным билетом… В техникуме ко мне подошёл однокурсник Толик Красиков: «Коль, я слышал, ребят нашего возраста приглашают на кинопробы. Поехали». Я поотнекивался для приличия, зная: Красиков настырный – уговорит. По дороге мы зашли в магазин электротоваров батарейку купить. Я смотрю: кассирши нет, а пачка лотерейных билетов лежит. Дай, думаю, билетик на счастье возьму. И вытащил один из пачки, из середины. А старушка-покупательница увидела и шепнула продавцам. Те вызвали милицию. В «ментовке» нас сразу пугать стали, фотографировать в фас, в профиль. Поймать поймали, а доказать не смогли – я почти сразу билет «скинул».

Позвонили в моё «родное» 22-е отделение, где я как трудновоспитуемый состоял на учёте в детской комнате милиции, – инспектору Синевой:

– У нас тут ваш подопечный…

– Кто? А, Коленька… Хорошо, еду.

Забрала меня. В машине, по дороге на Охту, говорю:

– Тамара Александровна, вы бы отпустили меня. Я в кино собираюсь сниматься – мне на пробы надо…

– Больше ничего не натворишь?

– Нет.

Тамара Александровна тормознула машину.

В очередь мы с Красиковым встали где-то трёхсотыми. Через двадцать минут за нами столько же пацанвы было. В комнату приглашали сразу по семь человек. Кому сколько лет, спрашивали, кто чем занимается. Я занимался многим: и музыкой, и танцами, и пением, и художественным словом, и на трубе играл. Стою и думаю, что назвать. А, ляпну: художественным словом. И ляпнул.

– Так, ребята, все свободны. (Мы – к выходу.) А ты, рыжий, задержись. Художественным словом, говоришь? А стихи у тебя любимые есть? Может, и поэт любимый есть? Прочти нам хотя бы пару строк…

Я заявил, что мой любимый поэт – Маяковский, а любимое стихотворение – «Необычайное приключение, бывшее с Владимиром Маяковским летом на даче». Продекламировал: «В сто сорок солнц закат пылал, в июль катилось лето!..» Стою, молчу.

– Ну а дальше, дальше!

– Извините, но вы просили меня пару строк. Я их вам выдал.

Все засмеялись, говорят:

– Запишись у помрежа и жди повестки.

Ко второму туру просмотра нужно было выучить стихотворение и басню. Стихотворение, решил, сойдёт и это. А басню учить не стал. Думаю, если я им нужен, возьмут и без басни! Прочитал «Необычайное приключение…» целиком. Ассистент режиссёра Валентина Михайловна воскликнула:

– Вот таких бы нам побольше!..

Про басню никто и не вспомнил. Потом были кинопробы. А пробовался я на Воробья – одну из главных ролей. Геннадий Иванович Полока в виде исключения пригласил меня на просмотр пробы.

– Ну как, ты себе нравишься? – спрашивает.

– Очень!

– Можешь, считать, что роль у тебя в кармане.

И после таких слов режиссёра меня бракуют – на худсовете. И утверждают Славу Романова.

Спору нет, он сыграл отлично, но я бы сыграл Воробья иначе, по-своему. С моей рожей Полока смог бы её сделать интереснее. С этим соглашаются все, кто помнит меня тогдашнего – крохотного, шустрого, юркого. Настоящий воробей-воробышек! И Полока видел во мне Воробья! И уверен был, что для этой роли нужен именно я. Но – не судьба!

Геннадий Иванович не захотел со мной прощаться и оставил в так называемом окружении – в актёрской группе, работающей в эпизодах на протяжении всего фильма. И при первой же возможности вводил в кадр. Дошло до того, что в одном эпизоде я нахожусь и среди шкидцев и среди беспризорников – одновременно! Мне даже нос немножко подтягивали, чтобы неузнаваем был.

В. Н. Сорока-Росинский воистину заражал учеников собственными увлечениями. Он обожал петь – и скоро все дети полюбили музыку. Он обожал читать – и вся школа также привыкла к чтению. Читали самые различные книги, в любую свободную минутку, даже во время нелюбимых уроков.
Информация взята с сайта биржи Автор24: https://author24.ru/spravochniki/pedagogika/teoriya_vospitaniya/sistema_vospitaniya_v_respublike_shkid_/ .
В. Н. Сорока-Росинский воистину заражал учеников собственными увлечениями. Он обожал петь – и скоро все дети полюбили музыку. Он обожал читать – и вся школа также привыкла к чтению. Читали самые различные книги, в любую свободную минутку, даже во время нелюбимых уроков.
Информация взята с сайта биржи Автор24: https://author24.ru/spravochniki/pedagogika/teoriya_vospitaniya/sistema_vospitaniya_v_respublike_shkid_/ .
В. Н. Сорока-Росинский воистину заражал учеников собственными увлечениями. Он обожал петь – и скоро все дети полюбили музыку. Он обожал читать – и вся школа также привыкла к чтению. Читали самые различные книги, в любую свободную минутку, даже во время нелюбимых уроков.
Информация взята с сайта биржи Автор24: https://author24.ru/spravochniki/pedagogika/teoriya_vospitaniya/sistema_vospitaniya_v_respublike_shkid_/ .

В. Н. Сорока-Росинский воистину заражал учеников собственными увлечениями. Он обожал петь – и скоро все дети полюбили музыку. Он обожал читать – и вся школа также привыкла к чтению. Читали самые различные книги, в любую свободную минутку, даже во время нелюбимых уроков.

Здание школы-коммуны ШКИД

Полока неоднократно на встречах со зрителями говорил: «Годовиков у меня был палочкой-выручалочкой». Эпизод, когда Слаенов напаивает старшеклассников, в фильм не вошёл. Да я в нём и не должен был участвовать. Сидел рядом с режиссёром и наблюдал за постановкой кадра. На закуску ребятам купили два торта. Как исходящий реквизит. А выдали – кому огурец, кому селёдку. Одному пареньку достался хвост селёдки, он его на репетициях сосал и дососался до того, что стало плохо. Из кадра паренька пришлось убрать. Геннадий Иванович вспомнил обо мне:

– Где Годовиков?

– Да тут я.

– Ну-ка, палочка-выручалочка, быстренько одеваться!

На «Ленфильме» стояли автоматы с газированной водой. Мы научились проволочкой подцеплять рычаг и сливали сироп. По сути дела, воровали его. За ворованный сироп с нас, с тех, кто был на договорах, после высчитали из зарплаты. Здание ШКИДы снимали во дворе Пединститута имени Герцена, в двух шагах от Невского. Были и ночные съёмки. Ночью мы на Невский с чайниками бегали за газировкой. Проволочкой рычажок подцепишь, и бежит сиропчик в чайничек. В округе ни одного автомата с сиропом не осталось.

По сюжету многие шкидцы в лаптях. Везут нас как-то автобусом на съёмку в пединститут. Я свои лапти верёвочкой за крючок зацепил и ради понта за окошко вывесил. При повороте с Невского автобус тормозит. Слышу: за окном шумок. Глянул: иностранцы подпрыгивают – до моих лаптей дотянуться норовят.

– Лапти нужны что ли? – спрашиваю.

– Я, я, я!

– Немцы, что ли?

– Я, я, я.

– Четвертной гоните – и лапти ваши!

Поняли без переводчика. 25-рублевую купюру протягивают.

– Нате, забирайте. На память.

Пришлось к костюмеру идти: «Лапти куда-то подевались…». Выдали мне другие. Чего-чего, а лаптей было в достатке. Это дело «устригли» другие ребята и давай лапти иностранцам продавать налево-направо! И не только лапти. До обмоток дело дошло!..

 

В картине снимались братья Куксовы. Очень способные и перспективные пацаны. Могли бы и дальше сниматься, да судьба не сложилась… Они из интерната особого режима. В драмкружке там занимались. Руководил кружком талантливый человек, с хорошими организаторскими способностями. Он сумел весь свой драмкружок в «ШКИДу» ввести. Так вот, эти братья Куксовы ларёк грабанули. Приволокли на студию коробку шоколада «Сказки Пушкина» и давай всех угощать. Мы с Переваловым как честные люди заявляем:

– Ворованное есть не станем!

Смотрим, все хватают, кто сколько может, ну и… – сколько можно быть честными?!

Пока «Республику» снимали, «Ленфильм» на ушах стоял. В массовках по сто с лишним человек участвовало. Представляю, с каким облегчением «Ленфильм» вздохнул, когда работа над картиной завершилась. Чтобы с нами, со шпаной, не мучиться, Полока мог по Домам пионеров набрать себе способных и примерных школьников. Но, мне кажется, ему нужны были именно такие оторвыши, как мы. Чтобы меньше было игры. Полока говорил, что надо делать, а как делать, не объяснял. Объяснял мизансцену и предлагал:

– Как бы ты поступил в данной ситуации?

Мы жили жизнью своих героев и своей жизнью одновременно. В картине снимались и девчонки: Виолетта Жухимович, Евгения Ветлова. Женя любила петь. Надо было видеть, как питерская шпана, воспитанная во дворах и в компаниях на блатняке, во время перерывов слушала романсы, русские народные песни в её исполнении.

– Женя, спой!

И Женя пела. Ах как она пела! Без всякого музыкального сопровождения. В павильоне стояла филармоническая тишина. Если кто-то начинал шептаться, со всех сторон шикали:

– Тише, ты! Женька поёт!

– Да заткнись ты! В лоб получишь!

– Ой, извините, извините!

По Женьке сох не один я, многие – кто тайно, кто явно. На этой почве случались конфликты. Доходило до серьёзных драк, с «кровянкой». Я частенько с ночных съёмок провожал Женю домой, на улицу Воинова. И однажды признался в любви. Женя смутилась и нырнула в свою парадную. А после по-детски объясняла: «Коля, мы с тобой дружим. Давай и дальше останемся друзьями». Но дальнейшей дружбы не получилось.

Отношение ко мне Геннадия Ивановича, наверное, решило и мою дальнейшую актёрскую судьбу в кино. Насколько я знаю, это он «подсказал» меня Мотылю в «Белое солнце…». Наверное, невозможно передать, что «Республика ШКИД» значила для нас, пацанов, особенно для тех, кто впервые очутился на съёмочной площадке. Мы пожизненно обязаны Геннадию Ивановичу Полоке – как режиссёру, как воспитателю, как отцу.

 

 

 

Владимир ЖЕЛТОВ http://www.sovsekretno.ru/articles/id/5662/

 

 

 

«Республика ШКИД» 1966 г.